Притормозив в десятке метров от этой композиции, я почесал затылок и уже решил было направить платформу в объезд, по примеру неизвестных мне местных, протоптавших огибающие сию конструкцию тропинки, как из будки выскочил наряженный во вполне приличное, хотя и уже выгоревшее на солнце камуфло рослый детинушка в сползающем на затылок кепи. Поправив висящий на объёмистом пузе стреломёт, «погранец» длинно сплюнул в пожухшую траву и решительно направился в нашу сторону. Интересно!

Можно было бы, конечно, вывернуть руль да, поддав огня, объехать этот странный КПП, наплевав на его бравого охранника, но зачем торопиться? Дорога, пусть и такая убогая, вот она, на картах обозначена как официальный тракт, и воспользоваться ей по назначению мне запретить никто не может, но любопытно же, что скажет хозяин шлагбаума…

— Служилый рода Исенбаевых, — лениво протянул чубатый детина, стоило мне приоткрыть водительский люк и высунуться из него, подставив голову не по-осеннему тёплому ветерку. — Кто вы и что вам нужно в землях моего князя?

— Кня-яазя? — неподдельно изумился я, переглянувшись с показавшейся из соседнего «пассажирского» люка женой. — Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… Какое отношение Исенбаевы имеют к Гостомысловичам? Оля, не подскажешь?

— М-м, полагаю, речь идёт о так называемых князцах. Известное титулование для некоторых вотчинников. Но… прежде мне казалось, что оно имеет хождение лишь за Уральским хребтом, в Сибири. Впрочем… — нахмурилась та и, выбравшись на крышу платформы, требовательно уставилась на моего собеседника. — Чьего дома твой господин, служилый?

— Князь мой — Абуллатиф Исенбаев из Дома Кара Бек. Он владеет всей землёй отсюда и до самой Камы, — мотнув головой, отозвался охранник и, с явным значением поправив висящий на пузе стреломёт, прищурился. — И меня он сюда поставил, чтоб никакой лишенец по его владениям не шастал.

— Ну так и лови лишенцев, — пожал я плечами. — А мы, дети боярские, путешествуем по своей надобности, и тебе, служилый, до нас и дела быть не должно.

— То не вам решать, — нахмурился детина и набычился. — Здесь земли моего князя, и только в его воле решать, пускать вас или нет. Частная собственность, слыхал о такой, барчук?

— Так, охолоните-ка, петухи бойцовые, — Оля взяла договорной процесс в собственные крепкие руки. — Во-первых, земля, может, и Исенбаевская, а вот тракт числится государевым, а значит, свободен для всех пеших и проезжих. Публичный сервитут, слыхал о таком, служилый? Во-вторых, ты бы своего господина князем при посторонних не величал. А то ведь ему и нагореть от государя может.

— За что это? — изумился служилый. — От роду Исенбаевы князьями величались!

— Может быть, — покивала Оля. — Да вот только с тех пор, как Василий Шестой княжью пусть устроил, лишь государевы родичи имеют право именоваться князьями, и то не все! А что положено преступнику, пытающемуся выдать себя за члена августейшей фамилии, знаешь? Казнь, и не всегда только гражданская.

Служилый посопел, посверлил нас и нашу машину недовольным взглядом и…

— Вы мне голову не морочьте! — тряхнув башкой так, что кепи, и без того чудом державшийся на затылке детины, едва не слетело в траву, прогудел охранник. — Сервитуты там, не сервитуты. Пусть или не пусть… Мне приказано вписывать всех проезжих в учётную книгу, значит так тому и быть! Предъявите идентификаторы и карту маршрута!

— Какую карту? — не понял я.

— Как какую? Обычную карту. Куда едете, где намерены останавливаться… — встав на знакомые рельсы, служилый, кажется, полностью вернул себе прежнюю самоуверенность.

— Может, тебе ещё ключи от квартиры отдать, где деньги лежат? — изумился я такой незамутнённой наглости.

— Подожди, Кир, — Оля коснулась моего плеча. — Мне кажется, нашего собеседника интересует не общий маршрут, а лишь та его часть, что проходит по землям его господина, верно? — она обернулась к детине и тот хмуро кивнул. — Вот видишь?

— Вижу, понял, — расслабился я. — Ладно, опишем, раз такое дело.

— И идентификаторы предъявите, — тут же подал голос служилый, разворачивая над коммуникатором довольно большой экран с готовыми для заполнения таблицами. Надо же, какая продвинутая у господина Исенбаева бюрократия!

На запись необходимых сведений и прокладку маршрута по землям местного князца у нас ушло не больше десяти минут, после чего подобревший охранник поднял шлагбаум и гостеприимно махнул нам рукой, мол, проезжайте… А может, и не гостеприимно, а просто торопился избавиться от докучливых туристов побыстрее? Тем не менее, проезжая мимо будки охранника, я не поленился и, высунувшись в люк, бросил ему трёхрублёвую серебряную монету, которую служилый удивительно ловко поймал. И ведь даже не улыбнулся, зараза такая. У-у, жадина!

— И зачем всё это нужно? Какой смысл в таком контроле? — вздохнул я, прибавляя ходу. Сидящая рядом Оля почесала за ухом устроившуюся у неё на коленях Малую, невесть как и когда нагрянувшую к нам в гости, и неопределённо пожала плечами.

— Сложно сказать, Кирюш, — протянула она. — С одной стороны, вроде бы никаких особых причин не имеется, с другой же… стоит признать, что с такими мерами безопасности, неприятностей чужаки доставляют куда меньше. Случись что, хозяева всегда знают, кто и когда въехал и выехал из их земель. А значит, при необходимости, отыскать нашкодившего гостя будет куда легче. Да и вспомни, имения боярские охраняются куда строже, и с той же целью. Туда просто так чужак в принципе не заберётся, завернут на въезде. Здесь же… сервитут государевых трактов, пролегающих по вотчинам, вносит свои поправки. Вот и изворачиваются хозяева, как могут, служилых на въездах-выездах ставят, наверняка ещё и патрули вдоль дорог устраивают. Кстати, о служилых… ты зачем ему деньги отдал?