— Лейтенант? Не рядовой? — деланно удивился Кирилл, на что Оля показала ему язык.

— Не в гвардии же, — отозвалась она. — А в номерных полках бояре рядовыми не служат. Так что лейтенант я. Старшой. Не меньше.

— Ну, так-то да… — задумчиво почесав бритый затылок, протянул Кир. — Если командир отряда — майор, а ты у нас главная по отрядным тарелочкам, то меньше старлея тебе не дашь. Не комильфо.

— Вот-вот, — Оля согласно покивала и дёрнула мужа за ухо. — А теперь прекращай вешать мне лапшу на уши и рассказывай, где тебя черти таскали целые сутки и почему ты вернулся в таком состоянии!

— Ага, — Кирилл нахмурился, чуть пожевал губами и, выдохнув, начал рассказ: — Понимаешь, когда я сдавал Вербицкому шпионскую ячейку, обосновавшуюся в Центре, то утаил от него один момент… точнее, одного фигуранта.

— Обалдел? — начало рассказа мужа Ольгу неприятно удивило. И было от чего. Если в Преображенском приказе станет известно, что некий боярин укрыл от недреманного ока государева шпиона или предателя, то никакой титул и заслуги не помешают приказным обвинить такого ухаря в измене родине! И на снисхождение государя в этом случае тоже рассчитывать не приходится. Жизни не лишит, может быть… а вот казнить гражданской казнью, с лишением титула, поражением в правах, конфискацией имущества и вечной ссылкой без права помилования — это запросто. А тут Кирилл так легко заявляет о том, что скрыл имя одного из шпионов… — А если другие сданные тобой агенты его назовут?! Ты об этом подумал?!

— Подумал-подумал, — отозвался муж, обволакивая Олю своей волей и… спокойствием. — Не знают они его. Ефимович был куратором группы и ни с кем, кроме него, остальные агенты не общались. Сам же Герман знал о нём лишь благодаря стечению обстоятельств и некоторой небрежности их общего руководства.

— То есть, сам агент о том, что он раскрыт, не знает? — немного успокоившись, уточнила Ольга.

— Именно так, — кивнул в ответ Кирилл. — Ефимович дураком не был и своего знания никому не открывал. Опасался, что «вес» вскрытого им агента окажется выше его собственного и его самого актируют, чтобы не проболтался. В общем, не зря опасался, замечу.

— Та-ак, — Оля вновь напряглась. Уж очень многообещающе прозвучали слова мужа. — А ты откуда знаешь, что он не зря боялся? М-м?

— Скажем так, — Кир поморщился. — Я проследил за этим агентом и убедился в его «тяжеловесности». Он, видишь ли, фактически является своего рода ответственным за агентуру в Червоннорусском воеводстве.

— И при этом не знал о Ефимовиче? — удивилась Оля.

— Именно. Герман с подельниками работал, скажем так, по другой схеме и со «смотрящим» по воеводству не пересекались. Они вообще не должны были знать друг о друге, — развёл руками Кирилл. — И если бы не небрежность начальства, благодаря которой Ефимович узнал о наличии «дублёра» в воеводстве, так бы оно и оставалось впредь.

— Так… так… стоп, — Ольга нахмурилась и, встав с колен мужа, принялась мерить шагами кабинет. Четыре шага в одну сторону, четыре в другую. И по новой. — Скажи мне, дорогой… Нет, не так. Ответь честно, откуда ты взял эту информацию о «дублёре»?

— Я же говорю, проследил за ним, — пожал плечами тот. — Представитель воеводы поднял такую волну в городском Совете, что агент просто не мог не сорваться на доклад начальству. Вот я и проследил за ним.

— Ты подслушал его разговор… — это был не вопрос, а утверждение. И Кирилл согласно кивнул. — Ла-адно. А теперь скажи мне, что докладывал он по коммуникатору, а подслушал ты через «окно», как умеешь. Кирилл?

— М-м, не совсем, — муж замялся. — Видишь ли, этот «смотрящий», после шумихи в совете, очевидно, решил рвать когти из воеводства, пока его не наводнили «преображенцы» и не стали просеивать все Карпаты мелким ситом. Ну а я последовал за ним. И туда, и обратно. Начальство-то его оказалось совсем другого мнения и законопатило перепуганного агента обратно. Как знал…

— «Как знал», да? — Оля запыхтела от злости. — Объясни, зачем было рисковать, если ты мог в любой момент открыть к нему «окно» и не мучиться?! Кирилл, тебе меня совсем не жалко, да? А если бы тебя обнаружили?

— Это вряд ли, — покачал головой тот. — Если ты забыла, то меня крайне трудно засечь, если я того не хочу. А я не хотел. Очень.

— Ты издеваешься, — Ольга вздохнула. — Сам же рассказывал про расшифрованный Вячеславом артефакт церковников. Думаешь, ты смог бы укрыться от воздействия через эгрегор Веры? Там же совсем иные принципы сканирования! А если бы там, куда рванул этот агент, нашёлся подобный артефакт? Тогда что? Кирилл!

— Всё-всё-всё, — замахал руками муж. — Ты права, это было рискованно. Но я же практически и не совался на территорию церковников. Лишь сопроводил до неё этого «смотрящего», а там открыл маленькое «окошко» и следил уже через него. Собственно, я потому и был такой уставший, что почти сутки без отдыха держал сразу две техники. То самое «окно» для слежки и мой скрыт.

— И как? Оно того стоило? — внезапно растеряв все эмоции спросила Ольга. И нет, тут не было вины успокоившего её супруга. Эмоции просто вырубились, будто перегорели.

— Ещё как, — чуть заметно усмехнулся Кирилл. — Во-первых, теперь мне известно, что фактически всей разведывательной деятельностью Речи Посполитой заправляет католическая церковь, как, цитирую, «единственная организация в королевстве, не имеющая иных интересов, кроме государственных». Представляешь?! Так и написано! Во-вторых, теперь я знаю большую часть ляшской агентуры на территории Русского государства, поимённо! Спасибо самоуверенности господ шпиёнов. Они там совсем мышей не ловят. Посчитали, что обычной охраны достаточно для обеспечения безопасности архива. А он бумажный, паролем не закроешь…