Я полагал, что Кристоф ответит мне понимающей улыбкой, или же просто согласно кивнет — никакого другого ответа я от него особо и не ждал. Но мой неофит неожиданно серьезно ответил:

— Значит, вы тоже это успели заметить?

Я замер. А затем непонимающе затряс головой.

— Постойте, Кристоф… Вы о чем сейчас?

— Я о магии.

— О какой, к чертям, магии?!

— О моей магии! Буквально перед вашим приходом я пытался зажечь огонь в печи при помощи магии. И если еще вчера мне это удавалось без труда, то сегодня ничего не вышло. Потом я попытался сотворить элементарный «лунный маяк», но и это у меня не получилось. Вот я и решил, что мой навык утерян.

Я смотрел на него, боясь даже мысленно сформулировать ту догадку, которая только что пришла мне в голову. Но долго укрываться от собственных мыслей я не мог, как не мог сейчас укрыться от пристального Настиного взгляда.

— Сумароков… — негромко позвала она меня. — Алешка… Ты уверен, что не произносил Немого Заклинания?

Я к ней даже не повернулся, хотя чувствовал, как она буравит мне затылок.

Немое Заклинание… Немое… Потому его так и назвали, что его не нужно произносить вслух.

Немое заклинание… Я прикрыл глаза, пытаясь осознать все последствия моего преображения в Белого мага.

Не было никакого Немого заклинания! Его не существовало! Вместо него сам ритуал инициации Белого мага вносил крошечные изменения в структуру магического поля того мира, который и породил нового Белого мага. Привычное чародейство теряло в нем свою силу, маги не могли больше использовать свои способности, и во всем подлунном мире оставался только один-единственный маг.

Светлейший князь Черкасский снова меня обманул. Даже сейчас он продолжал использовать меня как пешку, вслепую, заставляя выполнять то, что ему было нужно и без оглядки на мои собственные желания.

О каком же доверии может идти речь, ваша светлость?

Я снова открыл глаза, медленно поднял руку и столь же медленно ее опустил. В том месте, где прошли мои пальцы, неспешно открылся проход, в котором стремительно побежала в невидимую вдаль «тайная тропа».

— Вам пора, друг мой, — сказал я. — Будьте мужчиной. И помните, что я всегда готов прийти вам на помощь.

Некоторое время Кристоф стоял в растерянности. Он не знал, как следует поступить, что следует делать после таких слов, и просто переминался на одном месте, время от времени неопределенно поводя плечом.

И тогда я обнял его и дружески потрепал по щеке.

— Друг мой, хочу сказать вам одну вещь… Если когда-нибудь вы узнаете, что кто-то пытается вас опекать, и этот человек не ваша матушка, то пресекайте это на корню. Если мужчина сам не может управлять своей жизнью, то всегда найдется тот, кто захочет делать это за него. В последнее время моей жизнью управлял один человек, и он всерьез полагал, что лучше меня знает, что мне нужно. Он ведал все мои секреты и тайком направлял меня, чтобы я все делал так, как то ему было нужно. Черт возьми, он даже освободил для меня престол Российский! «Правь, Алешка, как пожелаешь, а я буду подсказывать тебе, как это делать лучше всего!» Но знаете что, друг мой? Я больше не собираюсь идти у него на поводу! Свою жизнь нужно жить самому. И вам советую дорожить своей свободой. Будьте свободны, друг мой! Совершайте ошибки, исправляйте их, падайте и поднимайтесь, корите себя за трусость и хвалите за отвагу. Но все это должны быть ваши собственные решения. Вы понимаете меня?

Кристоф в очередной раз повел плечом, шумно переглотнул и кивнул:

— Да, мсье. С трудом, но я понимаю.

— Тогда советую вам поторопиться. Ваши матушка с батюшкой глубоко сожалеют, что отправили вас вон из родного дома. Не заставляйте их страдать.

— Да, конечно…

Кристоф метнулся в дом, и практически сразу вернулся, держа в руках только свою шпагу.

— Оказывается, больше у меня ничего нет.

— А больше ничего и не надо. Голова на плечах, и шпага в руке — мужчине этого вполне достаточно на первое время.

Кристоф выслушал меня, а затем протянул руку. Я пожал ее. Потом обнял Фике, чмокнул ее в лоб и прошептал на ухо по-французски:

— Берегите этого сорванца, порой он способен на самые безумные поступки… А впрочем, кому я это говорю?

Фике улыбнулась. Они с Кристофом взялись за руки и ступили на «тайную тропу». Я смотрел им вслед, глядя, как как они быстро удаляются. Но на фоне чернильной тьмы Запределья казалось, что они просто шагают на одном месте, постепенно уменьшаясь в размерах и становясь похожими на странные движущиеся куклы.

Тогда я закрыл проход, а рядом с камер-фрейлиной распахнул следующий.

— Вам не следует ни о чем беспокоиться, Екатерина Дмитриевна. Выход с «тропы» откроется прямо перед воротами вашего особняка. Вас там встретит бесплотный демон Вертен — он позаботится о вашей безопасности, пока в столице идет борьба за власть. Впрочем, в любой момент вы сможете дать ему свободу и отправить обратно в Запределье, и он уже никогда больше не отяготит вас своей заботой.

Судя по выражению лица Екатерины Дмитриевны, она не очень-то верила в мои слова. Хотя и хотела этого. А я же тем временем искривил силовые линии и мысленно произнес необходимое заклинание, само собой возникшее у меня в голове. Внешне ничего не изменилось. Но я знал, что в это самое мгновение в тридевятом мире Запределья демон по имени Вертен замер в оцепенении, а его дух яркой искрой метнулся сквозь чернильную тьму. Едва заметной в свете дня бесплотной тенью он возник у самых ворот особняка Голицыных в Санкт-Петербурге. Поджав чешуйчатые лапы, он завис в воздухе почти в сажени над землей и принялся терпеливо ждать появления своей новой хозяйки.