В этот самый момент привычный ход времени должен был восстановиться, но я не позволил ему сделать это. Соскочив на траву, я сделал несколько пасов руками, прошептал короткое заклинание и неторопливо направился к Катерине. Мимоходом я брал из воздуха застывшие пули и бросал их на землю, чтобы не натворили бед, когда время вернется к своему нормальному течению. Пули были горячими и обжигали пальцы, а я шипел от боли и морщился.

Около Катерины я остановился, невольно залюбовавшись ею. Даже застыв не в самой естественной позе, она казалась прекрасной, как статуя древнегреческой богини. Решительная и восхитительная в этой решительности, она заставила сердце мое заколотиться быстрее обычного. Однако, боясь упустить момент, я взял из воздуха летящую в нее пулю, бросил на землю и поглубже втоптал ее каблуком. Потом одним движением раскрыл над нами с Като защитный купол и только тогда щелкнул пальцами, вновь запустив ход времени.

В тот же миг грохнул пушечный залп, он болезненно ударил по ушам, но я уже знал, что ядро пронесется мимо и ударит в угол одной их казарм, лишь повредив отмосток. Катерина вздрогнула и сильно отшатнулась, едва удержавшись на ногах. А может и не удержалась бы, если бы я ее не придержал за талию.

— Алешка?! Ты здесь? Где Настя?!

— Она рядом. Пошли…

И я потянул ее к выходу «тайной тропы», который все еще был открыт в нескольких десятках шагов от нас. В проеме все еще маячила Настя, опасаясь выйти наружу и схлопотать шальную пулю. Она подпрыгивала от нетерпения и махала нам руками. Заметив ее, Като нахмурилась.

— Настя? Что с ней? Чему она радуется? И что на ней надето, черт возьми?!

Все это было неважно, все это уже не имело никакого значения. А имело значение только одно: Като была жива.

Я все-таки смог ее спасти. Смог, дьявол меня забодай!

Видя, как плющатся пули о защитное поле, как отрикошетило от него чугунное ядро, я сотворил новую «тропу», и мы втроем ступили на нее, торопясь покинуть это негостеприимное место…

Мы сошли с тропы посреди зеленого луга, в мире, названия которого я не знал. Здесь было очень тихо и безмятежно. Стрекотали цикады, нудно гудел гнус над кустами, усыпанными незнакомой иссиня-черной ягодой, очень аппетитной на вид.

Высоко в небе, прямо над нашими головами, сияло жаркое солнце, но странным здесь было другое — над далеким горизонтом, сплошь утыканным остроконечными голубыми сопками, висело еще одно солнце. Оно было меньше по размеру и светило ровным белым светом, который наполнял собой широкую долину с извилистой широкой рекой посередине. Река эта уходила к самым сопкам и терялась где-то там среди них, окутанная сизой дымкой. По берегу бродили пришедшие на водопой странные огромные твари с длинными хвостами и костяными гребнями на пестрых уродливых головах.

Катерина долго стояла в неподвижности, взирая на горизонт. Потом резко развернулась и уставилась на меня непонимающим взглядом.

— Алешка… — голос ее дрогнул, и я понял, что она подбирает нужные слова, чтобы не сорваться на крик, не нагрубить и не наговорить лишнего. — Я не понимаю… Куда ты меня притащил?

Ответить на этот вопрос прямо было непросто. Собственно, я и сам толком не знал, где мы находимся, в какой из многочисленных миров закинуло нас пришедшее мне на ум заклинание. Я выбрал его наугад, заботясь лишь о том, чтобы он подходил для человеческого существования, но задерживаться здесь надолго вовсе не собирался.

— Главное, что здесь безопасно, — осторожно ответил я, стараясь не вдаваться в подробности.

— Безопасно?! — похоже было, что Катерина мне не очень-то верила. — Здесь два солнца!

— Два, — не стал спорить я. И добавил упрямо: — Но главное — безопасно!

— Здесь динозавры! — воскликнула Като.

Я не знал, кто такие динозавры и потому неопределенно пожал плечами.

— Если они тебе не нравятся, я могу перенести тебя в любой другой мир. Теперь мне это под силу.

— Ты с ума сошел?! — закричала Катерина. — Какой еще, к чертям собачьим, «другой мир»?! У меня в Петербурге куча дел! Гвардия уже почти на моей стороне! Они носили меня на руках. Кто-то сказал, что Романовых хотят выдвинуть кандидатами на престол, и теперь весь Преображенский полк кричит без устали: «Катерина — наша императрица!»

— Но ты не из тех Романовых, — возразил я.

— Да какая разница?! Как ты не понимаешь? Это мой шанс! Я смогу! Я чувствую, что смогу! Я знаю, что следует делать, я хорошо помню историю! Я буду хорошей императрицей!

Должно быть, она хотела добавить что-то еще, но ей это не удалось. Настя сделала к ней несколько широких шагов и с размаха залепила по щеке раскрытой ладонью. Голова у Катерины безвольно мотнулась, но в тот же миг ей прилетело по второй щеке, и голова сразу мотнулась в противоположную сторону.

— Императрица ты, значит? — зло процедила Настя. Последовала еще одна пощечина, и я подумал, что ударить ее в четвертый раз я уже вряд ли позволю. — Екатериной Великой стать захотела? Там даже еще первой Екатерины на было, а ты уже во вторые метишь?

— Наська! — взвизгнула Катерина, торопливыми движениями потирая себе отбитые щеки. — Ты совсем сдурела?

Настя покачала у нее перед лицом раскрытой ладонью.

— Не вышло из тебя императрицы, ясно тебе? Убили тебя, дуру! Пулю в лоб всадили, вот такую… — она пальцами показала размер мушкетной пули. — У тебя все мозги в кашу превратило, затылок вынесло…