— Какая милая лошадка! — восхитилась Настя. — Сумароков, ты только глянь какой у нее окрас! Серая в белых яблоках. Какая хорошенькая…

Лошадь и впрямь была хороша, и стоила должно быть немалых денег. Таких лошадей не оставляют без присмотра. Тем более с поклажей.

Осмотревшись, я заглянул за куст и увидел там хозяина этой великолепной кобылы. Это был длинноволосый молодой человек лет двадцати, облаченный в сверкающую кольчугу. Остроконечный шлем, похожий на шлем древнерусских витязей, валялся рядом в траве. В него уже забрался крупный еж, и теперь выглядывал оттуда, глядя на меня черными бусинками глаз.

Из горла молодого человека торчала длинная стрела, а он держался за нее обеими руками. В самый последний момент своей жизни он явно собирался вырвать ее из себя, но у него на это уже не хватило сил.

И вновь до нас донеслось лошадиное ржание. На этот раз оно было достаточно далекое, едва различимое, но Настя тоже его услышала, и мы с ней переглянулись. Не сговариваясь, прошли через поляну, обошли густые заросли молодняка и остановились как вкопанные.

Мы стояли на небольшой возвышенности, а прямо перед нами распростерлось огромное поле, похожее на круглое блюдо колоссальных размеров. И было оно сплошь усеяно трупами.

Судя по всему, не так давно здесь произошло какое-то большое сражение. Остатки обеих армий, должно быть, сейчас отошли на позиции, и даже не явились пока собирать своих убитых и раненных. Или же одна из армий была разбита в пух и прах, а ее противники бросились преследовать последних выживших.

Трава кое-где дымилась, промеж мертвых тел прыгали вороны. В небе кружили коршуны. Повсюду расхаживали лошади. За некоторыми из них волочились запутавшиеся в стременах убитые всадники.

— Господи… — прошептала Настя, прижав к лицу ладони. — Что это? Их здесь… тысячи! Они что — все мертвые?

— Пока еще не все, — хмуро ответил я. — Но скоро станут все…

Я не ошибся, были видны среди многочисленных груд трупов и раненные. Они еще шевелились, некоторые стонали, но было совершенно ясно, что долго это не продлится. Пройдет еще немного времени, и все они умрут. Живых на этом поле не останется никого, кроме лошадей и птиц.

Я медленно пошел вниз по краю гигантского «блюда», время от времени хватаясь за ветки растущих здесь повсюду кустиков жимолости. Или же растения, которое было просто похоже на жимолость.

— Сумароков! — услышал я себе в спину. — Алешка, ты куда?! Не бросай меня здесь одну! Мне страшно!

Видя, что останавливаться я не собираюсь, Настя засеменила следом за мной, подхватив юбки. В какой-то момент оступилась, грохнулась на землю, громко и непонятно выругалась. Смысл сказанных ею слов я уловил не полностью, но было совершенно ясно, что это очень крепкие ругательства. Такие, что идут прямо из глубины души. Впрочем, она тут же захныкала:

— Сумароков, скотина, не бросай меня! Я ударилась…

Я остановился, повернул голову. Настя лежала на земле в нескольких шагах позади меня и жалобно на меня смотрела. Лицо ее было перемазано в грязи.

— Экая ты бестолковая, Анастасия Алексеевна, — сказал я, помогая ей подняться. — По ровной земле пройти не можешь, чтобы не расшибиться.

Принялся рукавом вытирать ей лицо. Она морщилась, но не вырывалась. Потом заявила:

— И не Алексеевна я вовсе…

— Вот как? — я приподнял брови, хотя и ранее понимал, что никакая она Катерине не сестра. — А кто же тогда?

— Папу моего Андреем зовут.

— Андреевна, выходит?

— Выходит, так…

Немного подумав и покусав губу, я сказал ей:

— Оно может, конечно, и правильно, но пока тебе лучше оставаться Алексеевной. Покуда все считают тебя сестрой Като, к тебе меньше вопросов будет. Так оно и всем спокойнее…

И снова направился к полю боя. Тело одного из павших воинов было сплошь усеяно стрелами. Некоторые из них, вероятно, были зажигательными, потому что тело горело, источая тошнотворный запах паленого человеческого мяса. Многие трупы были облеплены воронами. Птицы хладнокровно выдалбливали им глаза. Тому, кто встретил смерть лицом вниз, в землю, повезло больше. А, впрочем, мертвым все равно, кому достанутся их глаза — птицам или червям.

Я шел медленно, внимательно осматривая поле боя. Вооружение у этих воинов было достаточно устаревшим, с точки зрения человека моего мира — длинные широкие мечи, гнутые луки, копья, палицы, секиры. Таким оружием у нас воевали, наверное, лет пятьсот назад, а то и больше. Мушкетов и пушек не было видно вовсе.

Заметив под ногами бесхозный меч, я подобрал его и взвесил в руке. Потяжелее, конечно, моей шпаги, но не критично. Практически, как батюшкин палаш…

Тут Настя за моей спиной вдруг истошно заорала, и я стремительно обернулся.