— Это значит: навсегда, — терпеливо пояснил я.

Видя, что она продолжает в сомнении топтаться на месте, взял ее за запястье и потянул за собой вперед по тропе.

— Чего хватаешься? — бормотала она, мелко семеня следом в своих туфлях с серебряными бантиками. — Больно же… Да отпусти ты, медведь неповоротливый! И чего Катька в тебе только нашла!

Руки ее я не отпустил, и отвечать не стал, но уста мои невольно тронула довольная улыбка. Выходит, моя Като во мне что-то нашла! Во мне, медведе неповоротливом! Да и никакой я не медведь, между прочим.

Настя то и дело наступала себе на подол юбок и едва не падала, так что мне пришлось в итоге остановиться и отпустить ее руку.

— Нам нужно идти быстро, понимаешь? Впрочем, ты можешь оставаться, а я пойду один.

Я развернулся и вновь направился по тропе вперед.

— Эй! — крикнула Настя мне в спину. — Ты куда? А как же я?! Да погоди же ты!

Я больше не оборачивался, но слышал, как подошвы ее туфелек звонко шлепают по тропе. Ее светящаяся поверхность по ощущениям походила на низко скошенную травку, вот только травка эта не распадалась на отдельные травинки, а была единой шевелящейся массой, может быть даже живой, если жизнь способна принимать такие умопомрачительные формы.

Наконец Настя меня догнала и зашагала рядом, обеими руками вцепившись в юбки и чуть приподняв их.

— Сумароков, тебе может никто об этом не говорил, но ты очень мрачный человек, — заявила она немного погодя. — Где ты появляешься, там постоянно происходит что-то нехорошее… Слушай, а может быть ты обычный бедоносец?! Тогда очень советую тебе сходить в церковь, пусть тебя там святой водицей обрызгают, да молитвы прочтут…

Она явно провоцировал меня на ответную реакцию. Но я не поддавался на такие уловки, не до того мне было. Я просто шел вперед по разворачивающейся под моими ногами тропе.

— А чего это мы молчим?! — воскликнула Настя немного погодя, когда поняла, что вступать с ней в пререкания я не собираюсь. — Ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Нет, — сказал я, чтобы снять вопрос.

Но мою спутницу такой ответ не устроил.

— Я не понимаю, зачем мы уходим от входа, — заявила она. — Там же Катька осталась. И все остальные. И еще там время остановилось! Я уже отсюда заметила, что они все там замерли, как в стоп-кадре. Почему ты не вернулся к ним?

— Туда нельзя было возвращаться, — терпеливо отозвался я. — Я больше не мог сдерживать время, я бы не успел ничего сделать. В следующий миг Катерине в голову попала бы пуля.

— Пуля? — Настя казалась крайне удивленной. — Как ты ее разглядел? Я не видела никакой пули!

— Ты и не могла ее видеть. Ты же не маг.

— Ну, хорошо… — Настя уже стала приотставать и потому ускорила шаг, чтобы снова нагнать меня. — Но зачем ты открыл этот проход?

— Я его не открывал, — не повернув, головы ответил я.

— Вот как?! А кто же его тогда открыл, по-твоему?

— Даже не представляю, — соврал я.

Все я отлично представлял. Я знал многих магов, способных открывать «тайные тропы», но никогда не слышал, чтобы их открывали на расстоянии, без личного присутствия. И еще я знал одно: светлейший князь Черкасский открыл у себя во дворце тропу, которая никогда не закрывалась и мог контролировать ее постоянно на протяжении многих лет. Других магов, способных на подобное, я никогда не встречал. Вполне возможно, что он был единственным. И вряд ли ему стоило большого труда открыть новый проход в Запределье прямо передо мной, даже не выходя при этом из собственного кабинета у себя во дворце.

— Ну, хорошо, — сразу поверила мне Настя. А может и не поверила вовсе, а просто сделала вид, что поверила. — Но зачем ты меня с собой сюда затащил?! Мне здесь не нравится совсем!

Тут я резко остановился. И Настя, тоже остановившись, запуталась в собственных юбках и чуть не вывалилась с тропы — мне пришлось даже придержать ее за волосы. Извиняйте, но это было первое, за что я успел ухватиться!

Она зашипел от боли, оскалив белые зубы (я давно обратил внимание, что у них с Катериной зубы удивительной белизны), и шлепнула меня ладошкой по плечу.

— Дурак, мне больно!

— Я только что тебя спас, — ответил я спокойно. — И я тебя сюда не затаскивал. Ты сама ко мне прицепилась.

— Да кто же знал, что ты рванешь сюда, как конь дикий?! — взвилась Настя. — Мустанг, блин!

Так же, как это порой бывало с Катериной, смысла Настиных слов я тоже не всегда был способен осмыслить. Они обе время от времени говорили какие-то странные вещи, которые находились вне пределов моего понимания. Поэтому вместо ответа я снова двинулся вперед, тем более что тропа, как мне показалось, уже замедлила свой бег. Это могло быть косвенным признаком того, что вот-вот откроется выход.

— Постой… — вновь заторопилась следом за мной Настя. — Да постой же ты, псих! А как же Катька? Ее ведь там уже убило, небось! Нам нужно вернуться. Может быть, я еще смогу ее спасти. Может ее там и не насмерть убило, а только ранило. Я врач, я могу помочь! Ты слышишь меня вообще, Сумароков?!

— Слышу, — коротко сказал я, не замедляя шаг. — Но мы не можем вернуться. Проход закрылся, и теперь это невозможно. Мы можем либо выйти в том мире Запределья, который был указан в заклинании, либо остаться здесь и сдохнуть.