Тьякке столкнулся с ним, когда тот командовал большой флотилией судов, регулярно совершавших набеги вдоль африканского побережья. Когда рабство было отменено, а патрули усилены, Ханней обнаружил, что арабские работорговцы больше боятся Дьявола с половиной лица, чем его самого. Не в первый раз он предлагал свои услуги французам, и, по словам одного из освобождённых пленников, ему предоставили тридцатидвухпушечный фрегат с подходящим названием «Корсар». Баратт нес свой флаг на другом фрегате, «Шакал». Он был новым, но о нём мало что было известно. У Баратта было много других небольших судов, бригов, бригантин и бывших прибрежных шхун.

Болито отошёл от стола и задумчиво посмотрел на мерцающий океан. Был полдень, и к этому времени Тьяк уже пробрался на наветренную сторону, готовый броситься на два фрегата, если заметит какой-нибудь странный парус.

Он услышал топот ног и пронзительный щебет перекличек, когда капитана Доуса с «Лаэрта» вызвали на борт. Эйвери и капитан Тревенен были там, чтобы приветствовать его.

Болито вспомнил сильные эмоции, которые он видел на задумчивом лице Эвери, когда они хоронили двух женщин и пожилого аббата среди полевых цветов на склоне холма. Он сам был потрясён, увидев убитых женщин. Обе были молоды, жёны рыбаков. Их не пощадили ни перед чем, даже перед милосердием быстрой смерти. Один из освобождённых моряков рассказал ему о той ночи, когда охранники обезумели от пьянства, и их дикие крики смешались с воплями женщин. Саймона Ханнея там не было, но он вполне мог быть. И он за это заплатит.

Монахов было почти невозможно понять, подумал Болито. Они не выказали ни благодарности, ни гнева и почти не горевали о смерти своего настоятеля. Возможно, жизнь на этом безжалостном островке разрушила их способность испытывать обычные, мирские эмоции обычных людей.

Он подумал о Херрике внизу, в лазарете, под присмотром хирурга Джорджа Минчина. Херрик очень страдал, и Минчин настоял, чтобы его оставили в покое, пока не наступит улучшение.

Болито все еще слышал, как тот звал его по имени в этой грязной камере.

Раздался стук в дверь, и в каюту вошёл Тревенен, а за ним Эйвери и капитан Доус. Доус был молод, примерно ровесник Адама, но держался сурово, как человек гораздо старше. Возможно, он уже видел себя адмиралом, как его отец.

Йовелл перешел в угол, где он мог делать заметки, если это было необходимо, и

Оззард стоял с салфеткой через руку, ожидая, когда подадут напитки.

Тревенен тяжело опустился на землю. Он почти удивился, увидев человека, выдававшего себя за аббата и сломавшего Херрику руку камнем, которым его убил капитан морской пехоты.

Он сказал резким голосом: «Это было весьма неожиданно, сэр Ричард».

Болито спокойно смотрел на него, искаженные черты лица погибших женщин все еще были отчетливо видны в его памяти.

«Мне не нравится видеть смерть человека, даже такого мерзавца, как этот. Я просто не мог придумать причину, по которой ему следовало бы жить».

Пока Эвери держал карту, Болито обсуждал отправленное им донесение с Дженуром.

«Хотя это еще больше истощает наши силы, это может предотвратить еще большую потерю жизней».

Доус всмотрелся в карту. «Два фрегата, сэр Ричард?» Его взгляд напрягся. Он уже видел славу и призовые деньги. «Мы можем их раздать!»

Тревенен с сомнением спросил: «Ренегат Саймон Ханней — что мы знаем о нем?»

«Командир Тьяке знает его как никто другой, но историй о его кровавой карьере — масса».

Почему Тревенен так не хотел верить Тиаке на слово? Казалось, он тщательно анализировал каждое событие, словно выискивая изъяны. Или то, что считал пустой тратой времени. Например, спасённые моряки и пленные. Болито видел, как он жаловался казначею на лишние рты, которые ему придётся кормить. Словно всё это он собирался оплатить из собственного кармана.

Он тихо сказал: «Настоящая загадка — это роль американки Юнити. Без её вмешательства мы сможем справиться с Бараттом и победить».

Тревенен прервал его: «Он не стал бы рисковать войной, сэр Ричард!» В его голосе слышалось возмущение.

«У него может быть план». Болито оглядел их и пожалел, что Адама нет рядом. «Его правительство не отправило своего самого опытного капитана на своём лучшем фрегате просто для того, чтобы показать флаг. На его месте я знаю, что бы я сделал. Я бы спровоцировал спор. Это не ново ни на войне, ни в мире, если уж на то пошло».

Тревенен не был убеждён. «А что, если у Баратта больше военных кораблей, чем нам известно?»

«Уверен, что да. Но основные силы, идущие из Индии, будут сопровождаться мощным эскортом. В нём даже будут участвовать несколько кораблей компании «Джон». Полагаю, Баратт направит свои силы против них». Он посмотрел на Доуза. «Помнишь, твой корабль когда-то принадлежал ему, а я — его самый ненавистный враг. Обе причины вступить с нами в бой, а?»

Он услышал бормотание часового за сетчатой дверью и увидел, как Оззард поспешил открыть ее.