«Я так сильно люблю тебя, дорогая Кейт. Мне кажется, что я оставляю позади большую часть себя».

Затем они поднялись на лестницу, и Болито увидел внизу Эвери с хозяином «Золотого льва». Последний сиял от внимания, которое привлекал его знаменитый гость. Вероятно, он сам и разнес эту новость.

Болито заметил, что Эвери стоял и ходил, слегка приподняв одно плечо из-за раны, полученной им при нападении команды шхуны на французский корвет. Но старый портной в Фалмуте хорошо поработал, и Эвери выглядел совсем иначе в новом сюртуке с белыми отворотами и треуголке, украшенной сверкающим золотым кружевом. Портные могли сшить форму меньше чем за четыре дня; учитывая, сколько морских офицеров сменяло друг друга, им приходилось работать круглосуточно, если понадобится. Болито не раз думал, что в Лондоне они сколотят состояние.

Эвери снял шляпу перед Кэтрин. «До свидания, миледи».

Она протянула руку, и он поднес ее к губам.

Она сказала: «У нас не было времени познакомиться, мистер Эйвери. Мы исправим это, когда встретимся снова».

Эвери неловко ответил: «Вы очень любезны, миледи».

Было очевидно, что он сильно пострадал, гораздо сильнее, чем сама рана.

Хозяин распахнул дверь, и по ним прокатился рёв голосов. Люди ликовали и выкрикивали что-то непонятное в этом нестройном и возбужденном гуле.

«Вы заколотите этих французов до смерти! Прямо как наш Дрейк!»

Другой крикнул: «Да благословит тебя Бог, Дик, и твою светлость тоже!»

Они странно замолчали, когда Эвери открыла дверцу кареты с изображением запутавшегося якоря. Болито посмотрел на неё и понял, что её губы дрожат, но только он мог это заметить. Её прекрасные тёмные глаза смотрели очень спокойно, даже слишком спокойно; но он понимал, что, по её мнению, они совершенно одни.

«Дорогой из людей». Она не могла продолжать. Даже когда они поцеловались, воцарилась гробовая тишина, словно толпа была слишком поражена, а может быть, слишком опечалена, чтобы издать хоть звук. Когда он сел в экипаж рядом с Эвери, вся улица разразилась ликованием. Гражданские фуражки взлетели в воздух, а два проходивших мимо морских пехотинца сняли свои в знак приветствия.

Она видела, как кучер коснулся кнутом двух лошадей, и колёса застучали по булыжной мостовой. Они всё ещё ликовали, а мальчишки бежали рядом с экипажем, пока тот не набирал скорость. Всё это время он не спускал с неё глаз, пока экипаж не скрылся за углом. Он ни разу не взглянул на окно с балконом, и она была глубоко тронута.

Она вернулась в комнату и, не подходя близко к окну, наблюдала, как расходится толпа, а звук затихал, словно отступающая волна.

Софи ждала ее, ее глаза были устремлены на ее лицо.

«Я была так горда, моя леди. И все эти люди!»

Она кивнула, прижав руку к груди, боясь почти дышать, не в силах поверить, что он ушел.

«Они так делали с бедным Нельсоном». Затем она резко сказала: «Скажи Мэтью, чтобы принес наши вещи».

«Всё, сударыня», — Софи была озадачена. Леди Кэтрин должна была бы возрадоваться или расплакаться. Она не понимала, что высокая, красивая женщина с тёмными волосами и высокими скулами не хотела делиться этим, даже с ней.

Кэтрин тихо сказала: «Спустись, Софи. Мне нужно кое-что сделать».

Она стояла одна в комнате и смотрела в окно, откуда другая женщина смотрела ему вслед.

«Пусть любовь всегда оберегает тебя», — произнесла она вслух, на мгновение забыв, что сказанное ею было частью гравировки на его медальоне.

Она медленно спустилась по той же лестнице, придерживая юбку одной рукой и глядя прямо перед собой.

Хозяин поклонился ей. «Бог с вами, миледи!»

Она улыбнулась, а затем замерла, когда карета остановилась позади кареты с гербом Болито.

«В чем дело, миледи?» — Мэтью потянулся к ее руке, его круглое, словно яблоко, лицо выражало беспокойство.

Она смотрела на другой вагон, из которого выходила какая-то фигура.

Знакомый сюртук и эполеты, одна рука тянется к руке его дамы, в то время как слуги гостиницы бегут за своими сумками.

«Ничего страшного, Мэтью». Она покачала головой, глядя, как улица и карета окутываются туманом. И добавила с внезапным отчаянием: «Отвези меня домой».

Когда Мэтью поднялся на свой бокс и нажал на тормоз, а рядом с ним сидел охранник с суровым лицом, она наконец повернулась и позволила себе взглянуть на окно. Призраков не было; или они были? Кто-то там наблюдал за её отъездом, всё ещё ожидая корабль, который пришёл слишком поздно?

Софи держала её за руку, как ребёнка. «Тебе лучше, сударыня?»

Она сказала: «Да», внезапно обрадовавшись, что девочка была с ней в долгом путешествии в Фалмут.

Она попыталась её успокоить: «Если бы Олдэй был здесь, я бы, наверное, попросила его о помощи». Но это замечание лишь огорчило её.

Не покидай меня…

Лейтенант Джордж Эйвери остановился, когда Болито отошел от него и подошел к краю одной из многочисленных верфей. Корабли ремонтировались, переоснащались, а в некоторых случаях и новые суда все еще строились: Плимут всегда был оживленным местом, воздух был наполнен грохотом молотков и скрежетом пил. Упряжки лошадей тащили километры снастей к судну, лишенному такелажа, где другие люди ждали, чтобы превратить кажущийся бессмысленным клубок веревок в узор из…