штаги и ванты: красота для некоторых, бесконечная тирания для тех, кто в конечном итоге будет контролировать их в любом море и при любой погоде.

Но Болито смотрел именно на этот док. Его старый «Гиперион» стоял здесь после ужасного сражения, когда он был его молодым капитаном. Гордый корабль, который не смогли уничтожить даже пятна смерти – порванная обшивка и разбитый корпус. Они превратили его в подобие той, что он видел сейчас в этом же доке. Слова Нельсона, казалось, звучали в его памяти, когда из-за нехватки и потерь во флоте «Гиперион» вышел из своего скромного положения и возродился, готовый вновь встать в боевой строй, где и было его законное место. Когда выбор нового флагмана пал на Болито, он поразил многих в Адмиралтействе, попросив вернуть ему прежнее командование. Нельсон заставил сомневающихся замолчать, сказав: «Дайте ему любой корабль, какой он захочет!»

«Гиперион» был стар, но судну «Виктори», выбранному самим маленьким адмиралом в качестве его последнего флагманского корабля, было сорок лет, когда оно прорвало линию противника при Трафальгаре, и Нельсон заплатил цену за свою храбрость.

Тогда, на этой верфи, Болито возвращался в пустой дом, не во что верить и не о ком заботиться. Теперь у него было всё, что поддерживало его: его прекрасная Кэтрин и любовь, в существование которой он никогда бы не поверил.

Эйвери с любопытством посмотрел на него. «Сэр?»

Болито посмотрел на него. «Воспоминания. Я оставил здесь старый корабль. Но она вернулась ко мне. До того дня в октябре, за шесть дней до Трафальгара. Некоторые говорят, что мы склонили чашу весов в пользу Нельсона… только Судьба может быть уверена. Я часто думаю об этом, как и о том, что только мой племянник встречался с самим Нельсоном. Я рад. Он никогда этого не забудет».

Он вдруг вспомнил слова Кэтрин, как она чувствовала себя предательницей. Только она заметила это сначала. Теперь другие не должны этого видеть или знать, что это было неизбежно. Девушка с лунными глазами и молодой капитан. Возможно, это тоже была Судьба.

Он отвернулся. Его новый флаг-лейтенант, вероятно, счёл его сумасшедшим. Он, вероятно, сожалел о своём решении оставить старый, уставший «Канопус» в Чатеме. Они пошли дальше, и несколько рабочих с верфи, поднимавших рангоут на талях на фок-мачту фрегата, помахали им, а один крикнул: «Удачи, сэр Ричард! Сжечь этих ублюдков!»

Болито приподнял свою треуголку и крикнул: «Отдайте нам корабли, ребята! Мы сделаем все остальное!» Все засмеялись и подтолкнули друг друга локтями, как будто это была одна большая шутка.

Но Эйвери увидел лицо Болито, когда тот отвернулся от них. Его глаза были полны горечи, как и его голос. «Всё в порядке, если тебе не придётся идти и делать это!»

«Полагаю, они имели добрые намерения, сэр Ричард».

Болито холодно сказал: «Ты так думаешь? Тогда мне тебя жаль». Затем он взял Эйвери за руку и воскликнул: «Это было непростительно с моей стороны! Я не хочу, чтобы всё было так».

Они добрались до главного причала, и Болито остановился, глядя на пришвартованные корабли, на бесконечную суету маленьких портовых суденышек. Нервы были на пределе. Ты нужна мне, Кейт. По своей сверхъестественной природе она могла услышать его невысказанные слова. Он чувствовал, как солнце жжет ему спину, как её медальон прилип к влажной коже под рубашкой – один из новых, которые она ему купила. Это немного успокаивало его, и, вспомнив, что в молодости у него была всего одна нештопанная пара чулок, он почти улыбнулся. Благослови тебя Бог, Кейт… ты меня слышала.

Эйвери тихо сказал: «Лодка идёт, сэр Ричард». Казалось, он боялся нарушить свои мысли. Он не был застенчивым и не был так легко прочитываем, как Дженур: он был замкнутым, выжидающим.

Болито повернулся к воде, когда из-за пришвартованного судна появилась изящная гичка и резко повернула к причалу, её весла поднимались и опускались, словно белые кости. Он коснулся глаза, и Эйвери тут же спросил: «Могу ли я что-то сделать, сэр Ричард?»

Он сказал: «Кажется, что-то в глазу». Ложь далась ему легко. Но сколько времени прошло, прежде чем Эвери, как и Дженур, осознал правду? «Кто в лодке?»

Эйвери, казалось, остался доволен. «Лейтенант, сэр».

Было странно, что в этот момент рядом с ним не было Аллдея, критически оценивающего команду лодки и всё остальное, что привлекало его внимание. Его самого тоже не было в лодке.

Эвери прокомментировал: «Отличная лодка, сэр Ричард».

Луковый матрос уже стоял, занеся багор наготове: лейтенант стоял рядом с рулевым, оценивая момент.

«Вёсла, вверх!» Команда судна заработала веслами, каждая лопасть идеально совпадала с предыдущей. Это многое говорило об их подготовке, учитывая, что «Валькирия» была введена в эксплуатацию совсем недавно.

Гичка скользнула вдоль заросшей водорослями лестницы, а носовой матрос зацепился за швартовное кольцо.

Лейтенант выскочил на берег, уже держа шляпу в руке, и резко вытянулся по стойке смирно.

Тинлей, сэр Ричард, четвертый лейтенант!

Болито видел, как взгляд молодого офицера метался между ними: от знаменитого вице-адмирала к лейтенанту с золотым шнуром на плече, отмечавшим его как помощника Болито.

«Очень хорошо, мистер Финли. У вас впечатляющая команда», — он заметил, как лейтенант моргнул, словно тот не привык к похвалам.