И тут, когда мы переходили небольшую площадку между разрушенными, втоптанными в землю зданиями, воздух вокруг нас вдруг загустел. Я попытался сделать шаг и понял, что не могу — ноги словно увязли в невидимой патоке.

— Да греб крокодил вашу за ногу… — начал материться Сергеич и вдруг замолчал, поняв, что тоже не может пошевелиться.

Тетыща застыл в позе застрявшего в жидком азоте прототипа, Тори перестала корчиться на носилках. Нас всех парализовала какая-то неведомая сила.

— Ола! — донеслось на испанском откуда-то сверху. И на английском: — Кто вы, чужаки?

Я попытался поднять голову, но смог лишь скосить глаза. На крыше ближайшего дома на корточках сидел силуэт в темном. Потом еще один появился слева, третий — справа. Нас окружили.

— Кто вы такие и зачем пришли на нашу землю? — спросил тот, что на крыше.

Голос звучал молодо, но с нотками нескрываемой угрозы. Я попытался ответить и обнаружил, что могу говорить, а двигаться — по-прежнему нет.

— Туристы, — осторожно ответил я. — Ищем лекарства для больной.

— Лжец, — фыркнули справа. — Сканер показывает, что среди них есть чистильщик. Это не туристы — это разведчики «Ковчега».

— Или наемники, — добавил третий. — Кто вас послал? «Железные псы»? «Ковчег»?

Тетыща попытался что-то сказать, дернул кадыком, приноравливаясь к новому состоянию, и прохрипел:

— Мы не местные.

— С острова Боракай? — переспросил главный. — Там нет живых, мы проверяли.

— Мы с той части острова, что за хребтом, — покачал головой Бергман. — Там, где курортные отели… были.

Повисла тишина. Потом главный спрыгнул с крыши — легко, словно кот, хотя высота была метров шесть. Подошел ближе, и я разглядел его — парень лет двадцати пяти в потрепанном военном камуфляже, с автоматом за спиной и какой-то хитрой штуковиной на поясе.

Карлос Рамос, претендент 26-го уровня

— С той части острова, значит, — протянул он, обходя нас по кругу, хохотнул: — Неужели весь ром там выпили? Чего сюда поперлись? Как вас зовут?

— Константин, — коротко ответил Тетыща.

— Денис.

— Михаил Сергеевич Горбачев.

— Виктория, — прошептала Тори.

Военный остановился передо мной, уставился в глаза.

— Ну и кто из вас чистильщик?

Я встретился с ним взглядом.

— Угадай.

— Нет смысла дерзить и таиться, Денис, — сказал он. — Среди нас есть чистильщики, они увидят, кто вы есть. Но если скажете сразу, это позволит передать информацию наверх и ускорит решение, что с вами делать.

— Мы с ним оба чистильщики, — сказал Бергман.

— Двое чистильщиков в одной маленькой группе? — удивился парень. — Любопытно. Обычно такие не уживаются вместе. — Он повернулся к своим товарищам на крышах. — Сержант Моралес, доложите обстановку.

— Периметр чист, лейтенант Рамос, — ответил голос сверху. — Костегрыз ушел в свой сектор, больше угроз не наблюдается. Похоже, его попытку расширить свою зону обитания мы успешно отбили.

— Хорошо. — Рамос снова посмотрел на нас. — Вас подобрала разведгруппа «Щита». Я лейтенант Карлос Рамос, командир третьего отделения. Вы, чужаки, нарушили границы нашей территории и могли привлечь титанов. Это серьезное нарушение.

— Мы не знали о границах, — попробовал оправдаться я.

— Незнание не освобождает от ответственности, — отрезал лейтенант. — Но поскольку вы не агрессивны и у вас есть больной, мы доставим вас на базу для допроса. Командование решит, что с вами делать. А теперь — руки за голову, оружие — на землю.

Ну вот. Очень не хотелось этого делать, но я знал, что такое снайперская пуля. Тут у меня все шансы отправиться на тот свет даже с учетом того, что первые выстрелы поглотят броня и силовой щит.

Паралич вдруг спал, и я почувствовал, как в ноги возвращается сила, положил «Нагибатор», мысленно обливаясь слезами. Его точно отберут. Остальные тоже зашевелились, сделали, как велел военный.

— Можете двигаться, но без резких движений, — предупредил Рамос. — Мои снайперы держат вас на мушке. Одно неверное движение — и станете решетом.

— А что это было? — спросил я, разминая затекшие мышцы. — Паралич?

— Полевой ингибитор, — пояснил лейтенант. — Крафтят наши умельцы. Блокирует нервные импульсы в радиусе двадцати метров.

Сергеич присвистнул:

— Не слабо. А продаете?

Рамос усмехнулся:

— Это зависит от того, сколько вы готовы заплатить. И кем окажетесь после проверки.

Н-да, как далеко зашел прогресс! Может, мой «Нагибатор» для них — фигня бесполезная, как водяной пистолетик, и его не отнимут?