Соединив большой и указательный, он, не заметив этого, замер, показывая «Ок» и пытаясь вспомнить, что я еще умею.

— Еще ты быстро перемещаешься и впадаешь в состояние берсерка.

— Все правильно, — кивнул я. — Еще у меня есть доспехи, срезающие урон, повышенная регенерация и «Проницательность» — кое-что, не влияющее на боевые навыки. Раз уж мы заговорили о боевых талантах. Зомби я могу управлять два часа, откат — десять. Талант уже доступен. Щит не отражающий, а поглощающий — разовый урон поглощает. Уже могу использовать. «Ярость» — способность входить в состояние берсерка, чем больше я получил урона, тем дольше оно длится. Не константа. Откат — сутки. Могу пользоваться. Еще есть «Ветер» — удваивает скорость передвижения, но ненадолго, и слава богу, а то голова кружиться начинает. Откат пять минут. Еще я могу упокоить любого зомби, но на боссе может не сработать, что и случилось с титаном.

Проскользнула мысль, что будь я повыше уровнем, все получилось бы, но я отогнал ее и продолжил:

— Еще я «Мощь» и «Стойкость» прокачал до максимума. Теперь я вдвое сильнее среднего человека, а оружие в моих руках в два раза эффективнее. Ну и неубиваемость это дает… половинную. Меньше урона получаю.

Тетыща молча слушал, только ноздри его раздувались. Когда я закончил, он спросил без тени эмоций:

— Про базовые таланты все понятно, мы тоже их прокачивали, но… — Он пожевал губами, формулируя мысль. — Ты же второго уровня. Как тебе удалось… — А потом сам же и ответил: — Понял. Прогрессирующие наградные кредиты за разницу… Да, грамотная стратегия, мы с Папашей обсуждали ее, но решили, что слишком поздно за нее браться. От нее максимальный прок на двух-трех первых уровнях. А ты собираешься повышать уровни хоть когда-нибудь?

— Да, скоро это будет необходимо. Давай перейдем к тебе. Выкладывай козыри.

Бергман остановился, посмотрел на меня единственным глазом.

— У меня есть три основных таланта, — сказал он размеренно. — Первый — «Гарпун». Создает проецируемое оружие дальнего боя. Урон высокий, точность абсолютная на дистанции до сорока метров, позволяет зацепить и подтянуть к себе цель. В «Мортал Комбат» играл? — Я кивнул. — Вот как Скорпион. Откат — два часа. Второй — «Экран». Защитное силовое поле, способное выдержать огромный урон. Радиус — до двадцати метров, можно защитить группу. Откат — четыре часа. Третий…

Он помолчал, взвешивая, стоит ли продолжать.

— «Дыхание смерти». Способность поглощать жизненную активность умирающего союзника и полностью восстанавливаться.

— А если сдохнет враг? — вытянул шею Сергеич.

— Ничего.

— То есть, подыхая, ты можешь завалить кореша, — прошептал Сергеич, — типа меня, и не сдохнуть? Жизнь мою забрать? Ах ты гнида! Я у тебя, значит, как у беглых зэков кабанчик?

— Я так никогда не делал, — спокойно ответил Бергман. — И с тобой смирился, потому что ты какой-никакой боец.

— Но можешь же ведь, да? Можешь? И сделаешь. Нутром чую — сделаешь!

Бергман промолчал, и в мою душу закрались сомнения. Наверное, окажись в критический момент рядом Сергеич, он вполне может посчитать, что электрик менее полезен и должен отдать свою жизнь.

Дальше шли молча, только Тори то затихала, то снова начинала стонать и биться. Дорога пошла на спуск, появились первые дома — покосившиеся хибары с протекающими крышами. Типичные трущобы. Потом — более приличные постройки, но и те выглядели брошенными. Провода здесь все были снаружи, оплетали столбы лианами и добавляли картине апокалиптичности.

Наконец, поднявшись на пригорок, Тетыща притормозил возле кафешки с разбитыми стеклами, указал на водонапорную башню.

— Это наивысшая точка. Поднимитесь и осмотритесь.

— Че эт ты раскомандовался? — взвился Сергеич.

— Я не могу оставить Тори. Вернее, могу, но не хотелось бы.

Переглянувшись со мной, электрик побежал к башне. Я направился за ним. Мы взобрались по крутой железной лестнице до середины…

— Твою мать, — выдохнул Сергеич.

Я обернулся и понял, что мы сейчас в небольшом поселке. Под нависшими свинцовыми тучами, из которых вот-вот польет, ниже простирался город, частично скрытый невысокими холмами, на которых громоздились дома.

Небоскребов и высоток не нашел. Вернее, не город, а то, что от него осталось. Город назывался Мабанлок и напоминал декорации к фильму о конце света. Разрушенные дома торчали из земли гнилыми зубами великана, целые кварталы превратились в руины, между которыми зияли идеально круглые воронки — словно кто-то методично долбил город гигантским молотом. В центре виднелся главный кратер километра два в диаметре, вокруг которого не уцелело ни одного здания.

— Бергман! — крикнул я. — Иди к нам, ты должен это видеть.

Он оставил сестру и через минуту был с нами. Минуту мы рассматривали город, потом слезли.

— До Жатвы здесь жило тысяч сто человек, плюс еще сколько-то туристами, — негромко сказал Тетыща, глядя на руины. — Немало для архипелага. Был даже свой университет.

— А я слыхал про частный аэродром и военную базу, оставшуюся после американцев, — влез Сергеич.

— А теперь что? — поинтересовался я, доставая Карту Жатвы.

Активировав ее, я увидел на развалинах города мозаику цветных пятен. Красные зоны — территории бездушных, зеленые — людские анклавы, желтые — нейтральные земли. В самом центре пульсировало ярко-красное пятно размером с футбольное поле.