Он усмехнулся.

– Иногда у меня закрадывается мысль: а если Хронофаг - вовсе не продукт естественной эволюции, а аналог серой слизи? Искусственный инструмент для преобразования биосферы, кем-то засланный из космоса?

Вадим фыркнул и покачал головой.

– Серая слизь, говоришь? Давай без фантастики. Ты сам знаешь, все давно установлено. Китайцы пробурили каверну под дном Восточно-Китайского моря, где миллионы лет существовал замкнутый биом. Условия там настолько уникальные, что аналогов на Земле почти нет. Все, что вырвалось наружу - результат естественной эволюции в специфичной среде.

Исаев пожал плечами.

– Я понимаю и не спорю. Просто мысли вслух. Я слишком хорошо изучил структуру Хронофага. Он не похож на хаотичный мутировавший вирус. У него как будто миллионы лет эволюции шли не наобум, а в сторону усложнения инструментов.

– Эволюция приматов сделала из животных нас, тех, кто летает... летал в космос, строил города, создавал искусственный интеллект.

Исаев поднял взгляд на серое небо и продолжил:

– В той каверне были аналоги ульев - сросшиеся в единое целое группы родственных организмов. Обитатели жили в темноте, без солнечного света. Они пользовались биолюминесценцией, как наши зараженные. Радиотелепатией, я уверен, это их природный аналог эхолокации или электросенсорики. Сравни с глубоководными рыбами, которые приманивают добычу светом, или с акулами, чувствующими электрические поля или с голубями, что ориентируются по магнитным полям. Ничего принципиального нового... Хронофаг просто перенес эти механизмы через горизонтальный перенос генов в млекопитающих. Он собрал все лучшее, что было у того биома, и встроил в нас. И вот результат - ты, я, Настя, бойцы позади нас.

Они свернули на пустой проспект, шаги эхом отдавались между мертвыми зданиями. Ветер гнал по асфальту хрустящие листья и пластиковый мусор. Исаев не унимался: мысли сами срывались с языка, пока Вадим молча слушал.

– Если отбросить все наносное, -говорил он, глядя на серую воду.
– Хронофаг не выглядит чем-то чужеродным, не внеземным, не искусственным. У меня все чаще возникает мысль: возможно, он отпочковался от основного древа эволюции еще во времена архей, когда на Земле только появлялись первые клеточные формы. Пошел своим путем, не похожим ни на что другое.

Вадим скептически хмыкнул.

– Археи? Ты хочешь сказать, что эта зараза древнее динозавров и даже первых многоклеточных?

– Именно, -спокойно ответил Исаев.
– Представь, в изолированной среде, без давления конкуренции, без хищников, без фотосинтеза, он эволюционировал миллиарды лет. Каждая ошибка закреплялась, каждая удачная мутация сохранялась. В итоге получился организм, который, строго говоря, уже и не вирус в нашем понимании, но и не полноценная клетка. Это что-то промежуточное.

Они остановились на мгновение, и Вадим посмотрел на него с прищуром.

– И что это меняет?

– Почти все, -в голосе Исаева чувствовалась смесь восторга и страха.
– Он отличается от нас до безобразия, но не настолько, чтобы базовые механизмы были несовместимы с остальной биотой. Вот почему он при небольшой модификации внешних рецепторов так легко внедряется в геном человека или животного. У нас общий фундамент - древнейший, архейский.

Иммунолог сделал паузу, затем добавил:

– К сожалению или счастью, Хронофаг - не пришелец и не божественный эксперимент. Он наш древний сосед, ветвь эволюции, которая миллиарды лет ждала, пока кто-то пробьет к ней дорогу. Китайцы пробурили и дверь открылась.

– Что бы ты сказал тому китайцу, модифицировавшему вирус, Артур?

– Ничего, -после короткого раздумья сказал Исаев.
– Не он, так кто-то другой открыл бы ящик Пандоры. Личность виновника не имеет значения, проблема в человеческой любознательности, мы часто лезем туда, куда не стоит.

– Ответ Супермозга.

– Жалеешь по тому, что осталось в прошлом, Вадим?

Соколовский кивнул.

– Я бы не колебался, появись возможность откатить все назад, вернуть миллиарды утраченных жизней, цивилизацию, тех, кто был мне дорог...

– И ты готов отказаться от силы и потенциального бессмертия?

– Оглянись вокруг!
– указал альфа на ряды выгоревших до основания домов, напротив которого застыл брошенный танк Т-90.
– В таком мире твои сила с бессмертием ничего не стоят. Если раньше мы могли хоть немного быть уверенными в завтрашнем дне, сегодня не знаешь, что через минуту или час случится. Авиаудар, стычка с бандитами, пуля в голову...

На первом этаже Дома Советов слышался гул работающего генератора, где-то наверху громыхали шаги - патрули проверяли посты.

Вадим шел впереди, за ним Исаев, держащий под локоть ''подарок'' из улья: омегу, молодого, почти не измененного внешне. Существа, которое, если верить Артуру, должно было стать ключом. Его шаги были неуверенными, но глаза блестели тем самым пустым, чужим светом, от которого людям становилось не по себе.

– Сюда, -сказал Вадим, открывая дверь в большой актовый зал, переоборудованный под лабораторию.
– Пусть все видят.