– Итак, каковы итоги по нашей группе?
– спросил альфа у иммунолога, заглянув в очередную импровизированную палату с пятью будущими омегами. Исаев перелистнул бумаги и начал перечислять, будто читал доклад в Академии наук:

– На данный момент обработано семьдесят человек штаммом совместимости. Потери минимальны: восемь летальных исходов. Из них шесть - лица преклонного возраста с хроническими заболеваниями, один младенец и один подросток тринадцати лет. Остальные пережили первую фазу мутаций без серьезных последствий.

Вадим нахмурился:

– Младенец... подросток... это будет воспринято очень болезненно.

– Биология не знает сантиментов, -холодно ответил Исаев.
– Но обрати внимание: восемь из семидесяти - это всего лишь одиннадцать процентов, меньше прогнозируемых пятнадцати. И это только начало.

Он сделал пометку в журнале и продолжил:

– Теперь мы не зависим от одного-единственного омеги. Уже обращенные способны сами передавать трансформацию по цепочке. Сначала слюна, первичный вектор, затем инъекция крови для закрепления.

– Получается, процесс уже можно запускать массово? За пределы нашей группы.

– Именно. И что самое важное, смертность со временем, скорее всего, снизится. Хронофаг автокорректируется. В новых носителях он подстраивается под физиологию, становясь менее смертоносным. Вирус всегда стремится к максимальной выживаемости популяции.

Исаев усмехнулся, в глазах мелькнуло что-то почти игривое:

– Вспомни COVID-19. Первые штаммы были жесткими, но с каждой новой волной вирулентность падала, а заразность росла. Здесь будет то же самое, только быстрее.

Вадим слушал, и внутри у него росло странное чувство. Он понимал, что Исаев говорит правду, но от этих слов веяло чем-то нечеловеческим. Будто речь шла уже не о людях, а о какой-то новой биологической форме, где смерть одних лишь удобный фильтр для рождения других. Исаев между тем спокойно заключил:

– Через пару недель мы получим цепочку из сотен омег. И вот тогда ситуация изменится в корне.

Вадим кивнул, ему оставалось лишь ждать ответа из Кронштадта и готовиться к новой реальности, в которой Хронофаг диктовал правила игры.

Первые десятки обращенных еще держались особняком, жили в разных от необращенных помещениях, но уже через сутки врачи и наблюдатели заметили странное явление. Стоило Вадиму появиться в зоне видимости, как все омеги начинали вести себя одинаково: взгляд тянулся к нему, дыхание учащалось, зрачки расширялись.

– Уровень серотонина и дофамина зашкаливает, -докладывал один из врачей, глядя на экран с результатами ЭЭГ и анализов гормонального фона.
– У них мозг входит в состояние, близкое к эйфории, только стоит поймать биосигнал Вадима.

Омеги не скрывали своего восторга. Некоторые буквально падали на колени, протягивая руки к нему, как к святыне. Их лица светились благоговением, которое нельзя было спутать ни с чем. Вадим чувствовал себя неловко. Однажды, когда очередная группа омег встретила его молчаливым поклонением, он отвел Исаева в сторону:

– Это что, теперь все будут падать на колени?

– Побочный эффект, -сказал Исаев без особого сожаления.
– Локусы, отвечающие за критическое восприятие и независимость мышления, временно угнетаются. Зато формируется устойчивая иерархия, где ты - альфа.

– Отличное оправдание, -мрачно усмехнулся Вадим.

– Слушай, -продолжал Исаев.
– В гипотетическом будущем это все можно будет откатить. Когда штамм стабилизируется, когда мутации перестанут быть необходимыми для выживания, мы сможем вернуть людям их критическое мышление. Более того, я убежден: итогом станет новый тип человека. Сверхинтеллектуалы. Люди, равные мне, а то и выше.

Вадим посмотрел на него с подозрением:

– И ты сам в это веришь?

– Конечно. И я согласен с тобой, что цивилизация-муравейник - путь в никуда. Вечный застой, нет инициативы, творчества, инноваций. Но сейчас идет борьба за место под солнцем. И пока эта борьба не окончена, нужна жесткая вертикаль командования. Нужен центр. Нужны альфы вроде нас с тобой.

– Ты не альфа.

– Я независимо мыслю, -надменно сообщил Исаев.
– Мой контроль над собственной физиологией таков, что я смогу легко игнорировать приказы, исходящие от роя.

Вадима передергивало от мысли, что люди, еще недавно такие же, как он сам, теперь видели в нем объект поклонения. Но возразить нечего: Исаев был прав - без жесткой диктатуры все развалится. Он посмотрел на строй омег, которые синхронно подняли головы к нему. Пути назад уже нет.

Радиостанция снова ожила на третий день. Радист передал Вадиму наушники, и в динамике сразу раздался голос капитана третьего ранга Варданяна: