— Захочет. Рего не дурак. Место? Я обозначил ему пару, на выбор, возможно, они его устроят или он внесёт своё предложение. Будьте готовы. — Минот отложил салфетку в сторону и добавил: — Ко всему.

Гонец, довольно хрупкий на вид, но суровый мужчина средних лет, стоял перед Великим Магом прямо, словно проглотил копье. Глаза его были пусты — Минот диктовал своё послание. Только Рего Фресс мог заставить гонца повторить его вслух. Закончив, Минот наложил на него слово гонца Дома — другому Дому, и невысокая фигура шевельнулась, глубоко вздохнув. Не проронив ни звука, гонец поклонился и исчез за дверью. Теперь оставалось только ждать. Горланы гонцов — самые быстрые, но и они не могут добраться до Седых гор в одночасье…

***

Аарис Фресс увидела силуэт огромной птицы на фоне розового в морозном рассвете неба и почувствовала слово гонца раньше всех. Она осматривала растения в верхнем саду, что не являлось, конечно, её обязанностью, но было одним из любимых занятий. Девушке, занимавшей такое положение и имевшей такие перспективы, можно было совершенно ни о чём не беспокоиться. Но под броней гордости Фресс, под гнетом тяжёлой отцовской воли и маской холодной самоуверенности жила молодая женщина, страдавшая от несовершенства собственной внешности и характера.

Резкие черты вытянутого лица, тяжёлый подбородок и угловатая, совсем не женская фигура с плоской грудью достались ей от отца, а мягкий романтичный нрав — от рано ушедшей матери. От отца же она получила и острый, безжалостный ум, который рано подсказал Аарис единственный способ выжить в семье, оставаясь самой собой, — маска холодного безразличия надёжно скрывала её лицо, а большая, чем у других детей Рего Фресс, сила мага позволяла никому не показывать ранимую душу.

Аарис отправила слово отцу и поспешила вниз. Она никогда не видела, чтобы слово гонца было наложено с такой мощью. В этом не было необходимости… Или была?

Рего встретил посланника Дома Крейс в холодной пустоте парадного зала своего замка, восседая на древнем троне, как и положено властителю половины мира. Аарис держалась справа, а место сына пустовало, его в замке не было.

Гонец — с покрасневшим обветренным лицом, в длинной накидке с меховой подбивкой — замер в низком поклоне. Аарис видела, что движения даются ему с трудом. Рего Фресс позволил гонцу говорить, и невысокий человек выпрямился, черты его лица разгладились, глаза опустели, а губы зашевелились, произнося небывалые вещи голосом, который ему не принадлежал. Когда сообщение закончилось, Великий Маг обернулся к дочери.

— Позаботься, чтобы его согрели и накормили, Ари. Пусть подберут лучшую птицу. Он улетит до наступления сумерек. Потом — возвращайся.

Аарис, встревоженная так, что это могло и не укрыться от проницательного сверх всякой меры отца, увела гонца, который зашатался от усталости, едва отец снял с него своё слово.

Рего прекрасно знал, что уже к обеду посланник будет как новенький — его дочь, помимо всего прочего, прекрасно исцеляла людские тела. А могла бы исцелять и души, но этого он бы ей не позволил. Такое занятие слишком размягчает, а мягкость Аарис и без того была её серьёзным недостатком. Своих детей Великий Маг Фресс видел насквозь.

Он пересёк мрачный, разделённый двойной колоннадой зал и не спеша поднялся по узкой потайной лестнице в свои покои.

«Минот испуган, — думал Рего. — Я — насторожен. Пока. Но убывание силы не проигнорируешь. Оно имеет место. Оно реально и неподконтрольно никому из нас. Минот прав: если Дома ослабнут настолько, что это станет заметно, Арис окунётся во мрак. Встреча необходима. Но так же необходимо обеспечить ей полную тайну. На Юге шляется слишком много народа, а здесь, в предгорьях, есть места, где человеку делать нечего».

Рего снял охранное слово, и в стене за альковом, где только что улыбался со старинного гобелена некий героический юноша верхом на Крылатом коне, возникла тяжёлая кованая дверь. Большая часть гобелена просто растворилась в воздухе. Великий Маг потянул дверное кольцо и шагнул вперёд. Ступени витой лестницы круто уходили вниз, зажатые в узком пространстве грубой кладки стен. Подавив неприятное чувство, сопровождающее каждый визит в хранилище, он начал спускаться. Как далеко вглубь уходит тайный ход, он не знал. Собственно замок строился над хранилищем. Ступени оборвались наклонным ходом. Горизонтальный коридор немного попетлял, и снова начался спуск. Перед Рего плыл язычок белого пламени, освещая путь. Ему не стоило особых усилий сотворить это маленькое чудо, особенно здесь. Пока не стоило.

Стараясь подавить глухое раздражение, он отмёл прочь мысли о детях. Десятеро! И только в одном мог бы проявиться твёрдый характер. Но природа, словно насмехаясь над Рего, обделила его младшего сына магической силой…

Никакой кладки уже не было, дальше ход был вырублен прямо в теле скалы и упирался в тупик. Рего снял ещё одно слово и вошёл в хранилище — квадратное помещение с низким потолком. Посередине возвышался неровный каменный цилиндр внушительных размеров. Он был украшен грубоватой резьбой. Прямо в центре верхней части, чуть ниже уровня глаз Рего, в овальной чашеобразной выемке переливалось в живом непрерывном движении всеми оттенками ослепительно синего то, что было принято называть Источником силы. И оставалось его совсем немного на самом дне искусно созданной древним кузнецом, одним из ТанеРаас Ариса, чаши.