— Разве Дженна не умерла? Ты же говорила, что она погибла при взрыве бомбы?

— Да. По крайней мере, тогда я была в этом уверена. А если ошиблась, Дженна несомненно пришла бы ко мне. Если бы существовал какой-то способ связаться со мной, она бы связалась. А она не связалась.

Ксандер глубоко задумывается, и я не вмешиваюсь в его мысли. Наконец он качает головой и снова смотрит на меня вполне осмысленным взглядом.

— Предположим на минуту, что ты ошиблась, и Дженна выжила. Как она могла связаться с Келли? Только выжившие могут видеть и слышать Дженну, и если бы она была здесь, мы бы тоже ее увидели.

— Это правда.

— Поэтому если Дженна, какой она была, не может находиться здесь и больше нигде не могла установить связь с Келли, значит, она, должно быть, существует где-то еще и как что-то еще. Что она такое? Где она? Почему одна только Келли чувствует ее?

— Не знаю. Они не могли находиться одновременно в одном и том же месте, и тем не менее это случилось.

— Если так, то это за пределами нашего понимания законов физики: два человека — или один человек и некая сущность — тесно взаимосвязаны друг с другом. На расстоянии. Сверхъестественное действие на расстоянии?

Я даже вздрагиваю от неожиданности: он цитирует критическое замечание Эйнштейна, высказанное в адрес положения теории квантовой физики, согласно которому взаимозависимые квантовые частицы влияют одна на другую, независимо от разделяющего их расстояния. Эйнштейн считал, что «квантовая запутанность» нарушает правила относительности. У меня голова идет кругом.

— Ты правда думаешь, что здесь имеет место воздействие?

— Нет. Просто указываю, что предполагаемая невозможность чего-либо часто объясняется, если глубже вникнуть в правила. — Он наклоняет голову к плечу. — Как насчет психологического объяснения? Если связь есть, не может ли она быть, скорее, между тобой и Келли? Это ведь у тебя воспоминания Дженны. Возможно, ты проецируешь их на Келли.

Об этом я не думала. Но теперь, подумав, качаю головой.

— Нет, не может быть. Келли кошмары про Дженну снились еще до того, как я появилась тут.

— Гм. Верно. Должно быть какое-то другое объяснение. Впрочем, в данную минуту предположений у меня нет.

— Не отбрасывай проблему только потому, что она трудная. Решение где-то есть, и, возможно, ты увидишь его, когда меньше всего будешь этого ожидать.

Он улыбается, что я повторяю ему его же слова.

— Я еще подумаю, — говорит он, и я знаю, что так и будет: Ксандер заинтригован вопросом, ответа на который не знает. — Но прежде, чем уйти, я хочу кое-что тебе сказать.

— Что же?

— Приготовь свободную комнату: скоро прибудет гость.

Я не нахожу себе места. Хотя погребальные костры наконец догорели, дым от них все еще висит в воздухе и отравляет все вокруг. Мне надо уйти из общины, и есть только одно место, куда я могу отправиться.

Ноги знают дорогу, и я спешу, пока наконец не сажусь возле края, заставляя себя увидеть то, что находится за ним. Дженна вновь подкрадывается ко мне все ближе и ближе.

Ее я тоже не вижу, это просто нечто или некто, кого я могу чувствовать, не видя. Как мир за этой границей: я не могу его видеть, но знаю, что он есть.

Если я могу общаться с Дженной, значит, должен быть способ преодолеть этот барьер.

Дженна вновь показывает мне свое воспоминание: мамино лицо. И слезы текут у меня по щекам.

Я вытягиваю руки. А вдруг мама прямо там, в этой пустоте? Могу ли я шагнуть вперед и обнять ее? Почувствовать, как ее руки обнимают меня?

Нет. Но я не знаю почему.

Где-то в отдалении слышен какой-то слабый звук в небе — вертолет? Мне показалось, я слышала, как он улетел несколько часов назад. Сижу, прислушиваюсь, и он приближается, но я вижу его в небе, только когда он пересекает невидимую границу.

Приземляясь, вертолет поднимает в воздух пыль. Жаль, он не может развеять туман у меня в голове.

«Шэй, твой гость скоро прибудет. Приходи на верхнее поле. Мы приземляемся».

Я беспокойно хмурюсь. Я уже спрашивала Ксандера, кто это, и пытаюсь снова. Но он не отвечает и, довольный собой, устраняется.

Выхожу из дома как раз в тот момент, когда Келли возвращается с прогулки.

— Куда идешь? — спрашивает она.

— На взлетно-посадочное поле. Ксандер говорит, что привез гостя.

— Можно и мне с тобой?

— Я не знаю ни кто это, ни хорошо это или плохо.

— Я пойду, — говорит Келли, и легкая рябь в ее ауре показывает, что она должна пойти и присмотреть за мной. И хотя все должно быть наоборот, я рада, что буду не одна.