Наконец слышу щелчок микрофона.

— Шэй? — доносится до меня голос Ксандера.

Я сначала думаю не отвечать ему, но… нет. Хочу услышать это от него, своего отца. Пусть скажет сам. Словами.

— Почему меня заперли?

— Ты намеревалась предать меня. — В его голосе определенно сквозит печаль.

Я отвечаю словом из четырех букв и присовокупляю еще парочку для комплекта.

— Говорят, это признак ума — знать, когда и как выругаться. — Он веселится. — Ты такая умная, что, полагаю, и сама уже обо всем догадалась.

— Давай посмотрим. Замкнутое пространство, сильный огонь. Еще один источник заражения, чтобы очистить мир для выживших. Так?

— Да. Ты станешь сияющей путеводной звездой для своих людей.

— Ты ненормальный. Безумец. Я не считаю тебя своим, и мне плевать, что ты мой отец, это ничего не меняет. Ты больной на всю голову.

На этот раз он смеется вслух.

— Разве это безумие — хотеть спасти мир? Разве можно назвать безумным желание вылечить нашу планету от той заразы, что зовется человечеством? Остановить разрушения и загрязнения, которые предположительно разумные люди творят каждый день? Разве безумие — желать положить конец войнам, страданиям и голоду?

— Нет, но это зависит от того, каким путем ты хочешь к этому прийти.

— Путь только один. Мы очистим планету и сами выберем, кого спасти. Теперь, благодаря тебе и Ионе, мы знаем, как. Начнем с нескольких избранных в Мультиверсуме.

Так же, как было с Фрейей, мне незачем видеть его ауру, чтобы понять: он в это верит. Верит всем сердцем, что это единственный путь.

Кто может сказать, что в этом нет зерна правды, что человечество не уничтожит себя и не погубит планету? Даже без ментальных фокусов, которые не могут воздействовать на меня в этой комнате, сила его убеждения потрясает. В его изложении все выглядит таким обоснованным и логичным.

Но здравомыслием тут и не пахнет. Убить миллиарды ради спасения немногих? Чем он собирается это оправдать?

Несмотря на все мои теперешние страдания, я не хочу умирать. Каждый вдох, который я делаю, бесценен, и он — мой. Чем больше мы будем говорить, тем дольше я смогу прожить.

— Значит, именно это ты делал с самого начала на Шетлендах? Пытался создать больше таких, как ты, больше выживших?

— Конечно. Хотя я даже не представлял, насколько быстро распространится эпидемия с помощью Дженны. И скоро это повторится. Наконец-то мы направляем эволюцию, а не просто переживаем ее.

— Нет. Я остановлю свое сердце до пожара. Если я уже буду мертва, у тебя ничего не получится.

— Я тебе не верю, — возражает он. — Ты до самой последней секунды будешь бороться за жизнь. Но на случай, если попытаешься так сделать, избавь себя от хлопот: если ты не станешь тем, кем нам нужно, следующая попытка будет с Ионой. После этого — с Беатрис. Потом с Еленой.

Возможно, он и вправду понимает меня лучше, чем я думаю. И я тоже начинаю больше понимать его.

— Ты специально принес эпидемию в общину? Устроил так, чтобы зараженные люди пришли и распространили ее?

— Печальная необходимость: чтобы найти способ лечения, тебе нужны были больные.

— И сначала не вышло. Тогда ты привел еще людей с фермы и позаботился, чтобы они заразились. Так?

— Тебе требовались пациенты для поиска истины. И Иона тоже. Ты наконец показала нам путь. Но довольно твоих вопросов, Шэй. Теперь я хочу кое о чем тебя спросить.

— В самом деле? О чем же?

— Мне все еще интересно знать о связи, которую Келли, похоже, имеет с Дженной, о том, как она действует. Она рассказывала тебе еще что-нибудь?

Этого я не ожидала.

— Нет. А зачем тебе это теперь?

— Ну, ты же хорошо меня знаешь.

— Знаю, что ты не выносишь, когда чего-то не понимаешь.

— Именно.

— А почему спрашиваешь меня? Спроси у Келли. Она объяснит лучше, чем я.

Он молчит, и мои мысли начинают лихорадочно вертеться. Он спрашивает меня, а не ее. Означает ли это… что ее там нет?

— Молодчина, Келли. У нее что, получилось сбежать? Если ты не можешь найти ее, то не можешь и спросить. — Теперь моя очередь смеяться. — Я ничего не говорила ей о тебе, Ксандер, поэтому, если Келли убежала, то она сама все поняла про тебя… или, может, Дженна ей подсказала? Должно быть, Келли подумала, что сейчас самое подходящее время сделать отсюда ноги.

До моего слуха доносится щелчок: микрофон отключается.

После полета на самолете и езды в автомобиле наступает черед марш-броска. Идет дождь, но мне все равно. Что мне сильно не нравится, так это что нас ведет Киркланд-Смит. А вдруг он специально ведет нас не туда, пока его соратники делают грязную работу? Рохан знает о моих опасениях, но заверяет, что разослал разведчиков, и мы идем туда, куда нужно.

Мы останавливаемся и в темноте и сырости разбиваем некое подобие лагеря. Рохан говорит, до цели осталось несколько километров.