— Да, туда мы точно не доберемся в этом году. Придется зимовать в той деревне, в которой нас застанут морозы. — Илья бросил взгляд в сторону Аркадия, не сводящего с него глаз. — Упырь боится, что мы их бросим.

— Я бы с таким удовольствием это сделал, и ни одна молекула души не дрогнула бы совестливым уколом. — Признался Макс.

— Это изначально неправильное решение идти большой компанией. Я вчера перед сном думал про нашу ситуацию и мне пришла мысль, что катастрофа привела нас к тому, что люди, которые ничего из себя не представляют, типа балласта или наполнителя, должны исчезнуть. Каждый выживший должен стать кем-то в большом смысле. Природа должна видеть в нем задел на будущее. Что может дать будущему этот Аркаша с гниющими ногами? Или его подруги? Они типичный балласт, пустое место с глазами. — Илья вздохнул. — Гуманнее было бы их расстрелять, чем бросать умирать от голода.

Кажется, Аркадий прочитал его последние слова по губам и побледнел.

— Ребята, я чего подумал, давайте вам паек сделаем больше. Вы же добытчики, у вас и калорий больше уходит на работу. — Предложил он внезапно, заглядывая в глаза парням.

Женская часть команды удивленно выставилась на своего предводителя.

— А мы и так голодаем, а если будем есть еще меньше, то вообще идти не сможем. — Заявила самая хабалистая из женщин по имени Тамара.

Она всем хвасталась, что работает экономистом в крупной компании, и каждое лето по целому месяцу отдыхает в самых дорогих отелях. Тамара до сих пор не сняла с отощавших пальцев многочисленные перстни. Ее накачанные губы, обвисшие как у алкоголички, и такие же накачанные сверх меры скулы, обострившиеся на фоне голодания, превратили лицо в неподвижную уродливую маску.

— Можно пайку больше, но надо посчитаться на первый-второй. — Предложил Аркадий.

— Зачем? — Не поняла Тамара.

— Первые будут есть норму вторых.

— А вторые что будут есть?

— Их расстрелять, чтобы не умерли с голода. — Произнес Аркадий и многозначительно посмотрел на Илью.

— Хорошую идею вы подкинули. — Не моргнув глазом, произнес он. — Действительно, многие из вас не приносят пользы, и было бы справедливо избавить группу от некоторых членов.

— Ты шутишь что ль? — Тамара скривила презрительную ухмылку. — У тебя с голодухи мозг начал сохнуть?

— Так, женщина, вы дожили до седых волос, а ведете себя, как хабалка с рынка. — Укорила ее Даша. — Вы сами-то сколько еды добыли?

— А я управленец хороший. — С вызовом ответила Тамара.

— Слушайте, зачем мы мешаем таким хорошим управленцам? — Гуля с трудом сдерживала гнев. — Давайте разделимся, и каждый пойдет своей дорогой. Я не могу больше видеть их… лица.

— Я с вами, ребята. — Аркадий поднял руку вверх. — У меня же больные ноги, я плохой добытчик, признаю. А эта пусть управляет бабским отрядом. — Он кивнул в сторону Тамары.

— Эй, Аркаша, а не ты ли нас подначивал встать в оппозицию?

— Я? Сдурела? Кто вы есть-то, чтобы с вами быть в одном отряде? Немощные кошёлки, которые не могут самостоятельно себе зад подтереть. Ребята, вон, каждый день жизнью рискуют, ныряют в погреба, отстреливаются, а вы? У, жабы.

Обиженные женщины подняли хай.

— Хватит! — Рыкнул Макс. — Слушайте все сюда. С этой минуты в нашем отряде всё будет по справедливости, то есть по сумме вложенных усилий. Кто работает, тот ест в первую очередь. Кто просто тащится за нами, не собираясь напрягаться, тем еду по остаточному принципу. Мы с Ильей работаем больше всех, поэтому будем есть первыми, потом Даша с Гулей, а потом все остальные. Не нравится, у вас есть выбор доказать, что достойны большего. И никакого равенства, только справедливость.

— А как же нематериальная помощь? Вы же шагу ступить без совета не можете? — Возмутилась Тамара.

— Еще один такой комментарий и пойдешь советовать самой себе. — У Макса заходили желваки.

Тамара, заметив его состояние, замолчала. Женщины пересматривались между собой, потрясенные серьезностью конфликта.

— Так, народ, давайте возьмем себя в руки. — Даша всегда выступала миротворцем в конфликтах. — Мы на нервах, потому что находимся в нечеловеческих условиях, но это не повод самим терять человеческий облик.

— Если бы не они, ничего бы с нашим человеческим обликом не стало. — Макс фыркнул и отошел в сторону.

— Мы с ними никогда не дойдем до Оренбурга. — Шепнул Илья подруге. — Скидывать их надо в ближайшей деревне, где остались люди.

— Нет, они пойдут с нами. Мы не станем превращаться в нелюдей, как бы трудно не было. — Так же шепотом ответила Даша. — Ты сейчас дашь слабину, а потом всю жизнь будешь упрекать себя в этом.

— Но как же твои родители? Они же ждут тебя?

— Я ничего им не сказала про то, что приду. Они бы отговорили меня от этого. — Призналась Даша.

— Вот ты упрямица. Не думал, что настолько. — Илья отмяк.

Посмотрел на вторую половину команды, напуганную и растерянную, и понял, что подруга права. Старшему поколению, закостеневшему в определенных взглядах, было намного труднее приспособиться к новым условиям. Их матрица сбоила, когда в нее вторгались новые данные, разрушающие прежний код. И когда им в открытую говорили, что они бесполезные существа, включался аварийный режим защиты, объединение неприспособившихся людей в кучи, с целью убеждения друг друга в обратном. Даша отлично это понимала на интуитивном уровне, и потому ее терпение происходило из ожидания перемен в лучшую сторону.