— Можно помародерить обувной магазин, но это противозаконно. В сложные времена за это расстреливают на месте.

— А кто узнает? Петь, я не дойду никуда, если мне не переобуться. Я согласна на мягкие домашние тапки, даже не так, я хочу домашние шлёпки, потому что любая обувь будет больно натирать пятки. — Поделилась Марина.

— На фоне всеобщей беды тебя беспокоят натертые пятки? — Ироничным тоном поинтересовался Петр.

— Не сравнивай, пожалуйста. Если они будут болеть, то сочувствия людям у меня останется меньше.

— Давай заберемся в любой дом, где остался целым первый этаж. Я знаю, где тут районы старой застройки и они нам по пути. Если тебе тяжело идти, я могу сходить один, а ты меня дожидайся здесь. — Предложил Петр.

— Нет! — Выкрикнула Марина. — Я одна не останусь.

— Тогда давай свои пятки, я их перевяжу и мы продолжим путь.

Петр оторвал рукава спортивного костюма и перевязал ими ступни супруги. Получилась не только защита ран, но и бандаж для суставов лодыжки. Марина прошлась и довольно произнесла:

— А мне и не нужны тапки, если твои повязки не сползут.

— Сползут, будь уверена. Хорошая обувь для наших целей первое дело. Я и себе что-нибудь присмотрю.

Они вышли из парка кратчайшим путем, пробираясь между поваленными деревьями. Прошлись по центру улицы, перебираясь местами через завалы разрушенных домов и сгрудившихся автомобилей. Однажды Марина, не заметив, зацепила посиневшую человеческую руку, припорошенную пылью, и с трудом сдержала крик ужаса. Она побледнела и на несколько секунд выпала из адекватного состояния. Петр прижал жену к себе и успокаивающими нашептываниями вернул ее в нормальное состояние.

— Нельзя так пугаться мертвых. Если их души бродят рядом, они могут обидеться, что их тела вызывают такую реакцию. — Попросил Петр.

— Я бы рада не пугаться, но это идет исподволь. — С Марины до сих пор не сошла бледность. — Еще и от неожиданности. Где уже твой квартал со старыми домами?

— Рядом. Надо перейти на другую сторону.

Через несколько минут они стояли у огромной пропасти, шириной не меньше двухсот метров. Края ее топорщились оборванными трубами, вывернутыми кусками бетонных плит, проводов и остатками старых фундаментов.

— Это должно быть здесь. — Растерянно произнес Петр.

— А что, люди провались туда? — Марина попыталась посмотреть вниз, подойдя чуть ближе к краю трещины.

Внизу раздался пугающий грохот. Она резко отпрянула, так и не увидев дна. Из расщелины потянулся черный дым. Земля под ногами задрожала, а края ее начали трескаться. Петр схватил Марину за руку и потянул подальше от пугающего природного явления. И правильно сделал, обрыв начал осыпаться, утягивая за собой развалины домов и даже часть дороги.

— Еще ничего не закончилось. — Припугнул он жену. — Надо быть осторожнее.

Он твердо решил идти по улице, не отвлекаясь больше ни на что. Хотел до темна успеть дойди до окраин города, переночевать в чужой машине и с утра пораньше продолжить путь со свежими силами, чтобы за следующий день покинуть разрушенную Москву, давящую на психику масштабом трагедии.

Марина молча шла рядом. Видно, что терпела боль, но не жаловалась. Петр был признателен ей за это. Никому не было до них дела, если не считать повредившихся психикой, бродящих между руин и пристающих к людям с одним и тем же вопросом. Их было жалко, но они сейчас находились в защитном состоянии, уберегающем психику от осознания личной трагедии.

К самым сумеркам они почти добрались до развалин развязки Варшавского шоссе и Нахимовского проспекта. Незадолго до этого они стали свидетелями еще более пугающего явления, чем разлом земной коры. Из развалин павильончика, накрывающего вход в метро, курился темный дымок. Петр издалека почувствовал его неприятный запах, напоминающий канализационный, но не придавал значения.

В тот момент, когда они поравнялись с ним, произошел хлопок, выстреливший облаком черного дыма, а развалины павильона и близлежащих домов вдруг пришли в движение. Загрохотали бетонными обломками, вспучились и опали. В тот момент, когда это произошло, из входа в метро наружу полез строительный мусор. Его выдавливало изнутри. Петр и Марина отошли на безопасное расстояние. Обломки продолжили вылезать, а потом в почти наступившей темноте показались алые проблески вулканической лавы, просвечивающие сквозь трещины застывающей корки. Петр не мог поверить в то, что видел. В этих широтах настоящая лава казалась слишком неправдоподобным явлением. Металлические конструкции павильона, соприкоснувшись с ней, загорались как спички и растворялись в тягучей раскаленной субстанции.

Её движение сопровождалось мелкой вибрацией земли. Обломки стен терлись друг о друга, наполняя округу мистическим шуршанием. Выжившие люди, опасливо озираясь на расползающуюся лаву, отходили подальше. Петра зрелище не столько пугало, сколько завораживало. Губительная мощь природы, продемонстрированная зарвавшемуся человечеству, вызывала благоговение.

И вдруг вся округа в диаметре нескольких сотен метров резко просела. Из входа в метро с шумом ударил залп вязкой лавы, выброшенный на сотню метров. Люди, попавшие под удар, начали кричать и слишком поздно обратились в бегство. Петр и Марина, потеряв опору под ногами, упали. Супруга в страхе попыталась подняться, но ноги ее не слушались. Она поддалась панике и ничего не понимая, лезла туда, где пробраться было непросто. Петр дернул ее за собой и потащил подальше от опасного места. Остановился через сотню шагов и протянул жене бутылку с водой.