— Нет. — Ответила она, открыв глаза. — Благодарила бога за всё.

— Понятно. Можешь и меня поблагодарить. Я тоже старался.

— Нет, пока не умоешься, благодарить не буду.

Они кое-как поднялись в тесноте салона. Петр перебрался на задний ряд и переоделся в спортивный костюм. Попросил Марину плеснуть на руки из бутылки и умылся.

— Ну, совсем другое дело. Можно и поблагодарить. — Марина поцеловала мужа.

— Больше не умываемся питьевой водой. — Предупредил Петр. — Только для питья.

— Хорошо. — Марина зашмыгала носом.

Ее вдруг прорвало. Она обняла мужа и начала реветь. Петр не мешал ей, не успокаивал, понимал, что со слезами выйдет накопленный страх и жене станет легче.

Прежде, чем выбраться из этой машины, Петр проверил ее всю, чтобы не оставить в ней полезных вещей. В багажнике не нашел ничего, чтобы пригодилось бы, а вот в бардачке у богатого владельца дорогой машины оказался травматический пистолет и газовый баллончик. Петр вначале принял пистолет за пневматический, но взяв в руки, понял, что он слишком тяжелый. Нажал кнопку выбрасывания обоймы. Там оказались патроны с резиновыми шариками вместо пуль. Оружие, даже такое, вполне могло пригодиться.

Петр выбрался первым. Принял вещи и помог подняться жене. Марину ждал настоящий удар. То, к чему она готовилась, не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела. Супруга прикрыла рот ладонью и долго смотрела большими глазами на развалины города, ничем не напоминающие прежнюю Москву.

Глава 4

Очень быстро стало понятно, что напарники по дороге становятся обузой. Даша с трудом сдерживала эмоции, когда взрослые мужики начинали вести себя, как капризные дети. Да, голод, усталость и непрекращающиеся дожди доконали всех. Одежда не успевала просыхать. Казалось, что уже нигде в мире нет сухого места. Вещи в рюкзаках начали тухнуть и источать зловоние, обувь расклеивалась. А с каждым днем утра становились все свежее и свежее.

Рисунок карты, даже завернутый в пленку, впитал влагу. Контуры потекли, надписи смазались. Теперь быть уверенным, что перед тобой именно тот населенный пункт, нанесенный на карту, уже не получалось. В выборе пути появилась неопределенность, мешающая достижению цели к определенному сроку.

— Надо было лучше подготовиться. Я не знаю, запаять края пакета или хотя бы скотчем заклеить. — Поучительно произнес Аркадий Семенович, главный возмутитель спокойствия.

Он каждое утро перематывал себе ступни, полопавшиеся от трудной дороги и сахарного диабета. Процесс выглядел максимально отталкивающе, но он намеренно делал это на публике, чтобы она проявила к нему сочувствие. Аркадий являлся самым слабым звеном в компании людей, двигающихся в одном направлении. Раньше всех уставал, позже всех был готов к выходу. Во время вооруженного нападения, из-за собственной неловкости он остался на другой стороне дороге и кричал нападавшим, что у людей, с которыми шел, полно продуктов. Отбиться удалось, Максим точной стрельбой из автомата здорово охладил пыл людям, палившим из дробовиков. Аркадий, поняв, что поторопился с результатами боя, ответил, что кричал, не помня себя от страха. Наверняка, так оно и было.

— Послушай гений, ты уже достал нас своими замечаниями. — Пригрозил ему Максим.

— Э-эх, молодежь, не хотите слушать старших, потому и проблемы наживаете, которые можно было избежать. — Не унимался Аркадий Семёнович.

— Это у тебя проблемы. Если бы не жрал, как не в себя, то и ноги остались бы целыми, и не пыхтел как паровоз на каждом пригорке. — Сорвался Илья. — Ты чего сделал, чтобы пойти в поход? Оружие добыл, продукты? Ты прилип к нам, как паразит, как прилипала, бесполезный слизняк, готовый предать при первых признаках опасности.

— Илюш, нам не надо ссориться. Мы одна команда. — Даша обняла Илью, желая его успокоить.

— Мы команда, а это паразит. — Илья презрительно сплюнул на землю.

— Такие молодые, а нервы ни к черту. — Произнесла женщина, поддерживающая сторону Аркадия.

Случилась странное моральное разделение команды. Образовалось два центра с разным видением ситуации и мотивационными посылами. Первое ядро, это Илья, Макс, Даша и Гуля. У них было оружие и продукты, они понимали свои обязанности и всегда были готовы действовать. Второе ядро, семь человек. Все они были старше представителей первого и имели одну общую схожесть, не умели брать на себя ответственность и любили советовать. Но на предложение самостоятельно осуществить то, что предложили, компаньоны в ужасе отказывались. При этом у них не возникало никакого диссонанса. Они были свято убеждены в правильности своих советов и их неосуществимости. Видно было, что большую часть жизни они варились в информационной среде потакающей подобным взглядам.

А еще было то, что молодую часть команды раздражало в них больше всего. Это полное отсутствие жалости к другим, и вызывание жалости к себе. Как только выдавался привал, они наперебой начинали жаловаться на то, как устали, как им тяжело, не вспоминая про то, что видели на дороге убитых людей. Жертвы разбоя их не трогали, даже в некотором смысле радовали, потому что не повезло убитым, а не им. Причем черты людей активно трансформировались в процессе движения. Выходили они в самом начале похода не такими. Но в некоторой изоляции от остального общества и под влиянием друг друга, а так же, как противовес тем, кто умел брать на себя ответственность, они очень быстро теряли моральные качества. Точно так же люди быстро привыкали убивать, относясь к жертвам, как к неодушевленным предметам. Катастрофа как будто упростила многообразие человеческих психотипов, оставив лишь самые яркие, чтобы скорее разрешить спор между теми, кто должен остаться жить, а кто нет.

Максим отозвал Илью в сторону. Аркадий заметил это и подозрительно уставился в их сторону.

— Слушай, сил нет тащить их на себе. Мы бы делали переходы в день в два раза больше, а приходиться с ними нянчится и еще выслушивать, какие мы тупые. — Тихо произнес Макс.

— Я бы оставил им еду и одно ружье, но Дашка моя очень человеколюбивая. Она есть и спать не сможет, если будет знать, что мы оставили людей на погибель. — Ответил Илья.

— А они сдохнут быстро. — Согласился друг. — Но с ними мы до морозов никуда не дойдем. До Энгельса точно не дотянем.