Илья раздобыл настенную старую географическую карту СССР и вместе с Дашей они начали разрабатывать маршрут до дома. Наиболее короткий прямой путь лежал через Казахстан. Серединой маршрута являлась точка немного севернее Уральска. Даша опасалась, что их никто не примет, как своих, если они наткнутся на местные общины. Илья был согласен с ней, но считал, что преимуществ все же больше.

— Тут ровная степь, мало рек, мало поселений. Мы будем с тобой, как невидимки. Если в день станем проходить тридцать километров, то за десять дней одолеем полпути. А там уже твой отец нас встретит.

— Ой, знаю я про эти тридцать километров в день. Мы заблудимся несколько раз, заболеем хотя бы по разу, пару дней просидим как мышки, заметив рядом людей, потом кончится еда, и надо будет отклоняться от маршрута, чтобы ее найти. Триста километров это как минимум месяц. — Трезво рассудила Даша.

— Нет, Дашуль, мы с тобой теперь опытные туристы и будем стараться проходить норму или чуть больше, чтобы иметь запас на непредвиденный случай. Не хочешь проблем, старайся выдерживать график. К тому же из этих трехсот километров, пятьдесят мы точно пройдем по безопасной территории и еще пятьдесят по относительно дружелюбной. Останется чуть больше двухсот. У нас с тобой есть время подготовиться. Помнишь, как Филеас Фогг готовился к путешествию вокруг света?

— Я Паспарту? — Даша рассмеялась. — Это же книга, в ней все легко предусмотреть.

— Тем не менее, нам надо проиграть все сценарии возможных неприятностей и способы их избежать. Я же теперь не просто муж прекрасной девушки, но и оруженосец титулованной особы. — Пошутил Илья и нежно шлепнул Даше пониже спины.

— Я вообще не в восторге от того, что моего отца посчитали каким-то там царем. Уверена, что это не так. Он может быть хорошим заместителем, но чтобы первым лицом, сомневаюсь. Не в его характере.

— Времена меняются. Мало кто из тех, кто руководил до катастрофы возьмут на себя ответственность руководить людьми после. Никаких дополнительных благ и привилегий, много работы и бесконечная головная боль. Тут как раз твой отец на своем месте, честный, строгий, упертый и справедливый. — Илья на самом деле посчитал, что времена настали как раз для таких людей, как Дашин отец. — И, кроме того, ты видишь, как люди теперь дипломатично относятся к тем, с кем лучше дружить. Я чувствую это уважительное отношение к тебе и заодно ко мне. Не думал, не гадал, и хоба, женился на принцессе.

Даша закатила глаза. Она считала эти проявления особого отношения дешевым театром, но внутренне ей было приятно и для дела полезно. Здешняя власть могла позаботиться об их безопасности. Даша не собиралась об этом просить, но втайне мечтала, что так произойдет. Илье она ничего не говорила о своих мечтах из-за суеверия, что озвученный прогноз никогда не сбывается.

Наступила суровая зима, совершенно не сравнимая с той, чтобы была в «Затерянном мире». Снега выпало меньше прошлогоднего, но сильные ветра вылизывали его и трамбовали до состояния наста. Дети вырезали из такого снега фигуры. Где-то, особенно между домами, оставались проплешины голой земли, покрытые коркой скользкого льда. А где-то сугробы наметались под крышу, мешая открывать двери, или перекрывали тропинки. Жители, чтобы не продувались дома, вручную накидывали снег по периметру домов, трамбовали, поливали водой, чтобы образовывалась корка. Ночью в домах температура могла упасть и до нуля, поэтому старались спать в одной комнате, где стояла печь или при горящей лампе или свече. Илья с Дашей с огромной ностальгией вспоминали теплые закутки в штольне, даже с запахом близкого коровника. Там было намного теплее и никаких сквозняков.

Здешней общине следовало бы подумать над тем, чтобы вырыть себе землянки, вместо обыкновенных домов. В попытке создать иллюзию прежней жизни они не учли, что жильё, построенное из чего придется, станет продуваться всеми ветрами и совершенно не держать тепло. В подземелье можно было бы рассчитывать на относительную стабильность температуры и отсутствие сквозняков. Впрочем, местные рассказывали, что прошлая зима была другой, более теплой и тихой, поэтому они и выбрали решение строить дома, а не копать землянки, хотя такие идеи высказывались.

Илья мерз на работе, дома, по дороге и казалось, что на земле не осталось места, в котором можно согреться, и больше никогда не наступят теплые времена. Даже новогодние праздники прошли под стук зубов, особенно после холодного шампанского, переданного Даше в знак особого уважения местным начальством. Бутылку поделили на пятерых, пригласили Семена, Валентину и Харитона. Несмотря на суровые условия, вечер прошел в теплой обстановке воспоминаний о прошлой жизни. Алкоголь создал легкую иллюзию возвращения в прошлое. А Харитон, получив от Деда Мороза в подарок шоколад из сухого пайка, растрогался, словно вспомнил себя того, еще не следопыта, ребенка, у которого были родители. Тихо просидел весь новогодний вечер, глядя на свечу влажными от слез глазами.

Маршрут выстраивался совместно с Дашиным отцом каждый раз, как они общались с дочерью. Выяснилось, что на запад от Оренбурга, по бывшей Самарской трассе, названной теперь Кирилловой дорогой, в честь какого-то старца, проложившего ее заново, движение безопасно. Все прилежащие к дороге общины кормились с нее обменом и потому вынуждены были поддерживать порядок, чтобы не разрушить хрупкую систему выгодных взаимоотношений. Продолжительность дороги составляла чуть больше ста километров, но регулярно удлинялась за счет новых общин, желающих присоединиться хоть к какому-нибудь подобию порядка.