— Как думаешь, это они хотят тебе почет оказать? — Спросил как-то Илья у Даши.

— Не знаю. Может, хотят перед отцом показать, что сделали все возможное, и надо бы нам дружить по-соседски. Или они хотят пообщаться с ним на какие-то свои темы, о которых мы не догадываемся.

— В любом случае, ваше величество, нам этот эскорт сильно на пользу. — Большая часть забот, к которым готовился Илья, автоматически отпала.

Он уже заранее был напуган перспективой не спать ночами, чтобы охранять сон Даши, но теперь караул можно было нести даже не каждую ночь.

— Постепенно меня приучают к мысли о том, что я дочь важного человека. Мне уже это не режет слух. — Призналась супруга.

— Не пойму, почему ты выбрала мужа себе не по статусу? — В шутку поинтересовался Илья.

— А вот верила, что он выберется из грязи в князи.

— Пока что я ныряю из грязи в грязь в прямом смысле.

— Ничего, у нас все впереди. Я чувствую, как сильно изменится наша жизнь, после того, как мы вернемся домой. Никуда больше идти уже не надо, работай, рожай и думай о будущем.

Прохладным майским утром, пройдя через ровные ряды черенков с распустившимися почками будущего плодового сада, отряд из шести хорошо экипированных человек, спустился к подножию холма и растворился в тумане.

Глава 26

В сравнении даже с убежищем «Росрезерва», не говоря о «кремлевском» подземном дворце, база военных из Энгельса выглядела убого. Сплошные обходные технологии, дающие временный выигрыш. Ничего капитального, все на «соплях». Петр раскритиковал все инженерные проекты, которые готовились реализовать.

— Да, вы построите здание быстрее на пару недель, но оно у вас рухнет после пары слабых толчков. В нём нет никакого запаса прочности. Погибнут люди, и с этим уже ничего не поделать. Я предлагаю сразу строить на века. У меня есть подобный опыт, и я охотно поделюсь им.

Бюрократия военных, ищущих наибольшую выгоду наименьшей ценой, долго сопротивлялась предложениям Петра, пока не случилось событие, доказавшее его правоту. После небольших толчков под стеной одного из административных зданий появилась небольшая ямка, вызвавшая обрушения целого угла в два этажа. К счастью это случилось ночью, и внутри никого не оказалось, кроме охранника, успевшего выскочить наружу, как только начался непонятный скрежет.

Петр хотел показать себя с лучшей стороны, как человек, которому небезразлично то, чем он занимается. Делал это искренне, по-другому и не умел, но внутри себя всегда помнил, что сюда он явился не за тем, чтобы строить дома. Петр хотел заслужить поездку в «Затерянный мир» на вертолете. В худшем случае, получить хотя бы двух бойцов и добраться туда пешком. Он знал от Марины, общавшейся с Ильей и Дашей, что это возможно и даже получил в распоряжение карту со всеми препятствиями и опасностями, повстречавшимися им по дороге.

Однако вертолет был предпочтительнее. На нем весь путь занял бы чуть больше часа, и решалась проблема пересечения огромного разлома, а пешком поход мог растянуться на месяц. Им с женой повезло, что они быстро нашли убежище после пекла и не прочувствовали на себе всю «прелесть» путешествий по дорогам, ставшим объектом пристального интереса со стороны худшей части населения и таящих природные опасности. Он с трудом представлял, что придется по-настоящему стрелять в людей и возможно убивать, чтобы не погибнуть самому. А добравшись до границы разлома, преодолеть его можно было только по застывшей лаве вулкана. Это пугало и заставляло искать причины уговорить начальство выделить ему вертолет.

По статусу он был вхож в слои руководства большой общины военных. Его допускали к информации, полученной со спутников. Петр заметил одну тенденцию, поверхность вдоль огромного разлома, разделившего чуть не полстраны, выглядела целее, чем на удалении от него. Территория общины, в которой они сейчас жили, выглядела пестро из-за многочисленных трещин и обилия следов вулканической активности.

— Вот эта земля более ровная и лучше подходит для ведения сельского хозяйства. У нас же все поля находятся промеж оврагов и трещин. Через пять лет даже эти земли будут непригодны для посева пшеницы из-за водной эрозии. — Заявил он как-то на очередном совещании по итогам выполненных работ и планов на будущее.

— Эти земли находятся по ту сторону Волги. Нам никак не перевезти урожай через нее. А переезжать на тот берег не вариант. Там живет слишком много людей, которые будут нами недовольны. Мы кое-как отбили у них желание приближаться к реке, но поселения на их земле они нам не простят. И мы уже давно решили, что лучше торговать с ними, чем воевать.

Петр был готов к этим аргументам.

— Смотрите, через пять лет вопрос переезда все равно встанет. Нельзя жить на возвышенностях, ждать пока окончательно уйдут вешние воды, откладывая сроки посевного сезона. Из-за этого мы недополучим нормальный урожай. Семенной фонд всегда будет оставаться тощим, при увеличивающимся населении. Не думая сейчас о будущем, мы лишаем себя его. Когда проблема станет понятна всем, усилий на ее решение уйдет намного больше. Придется ехать на тот берег, бить челом перед теми, кого держали в страхе, просить хлеба в обмен на что угодно. А они же не дураки, скажут, что хлеб продадут только в обмен на оружие. А у нас и выбора не останется. Понимаете, куда клоню? Мы вырастим себе настоящего врага за собственный счет. Это не я придумал схему, она всегда работала в мире. В том мире, земля ему пухом. — Петр так хотел дать понять, что методы, которыми руководствуется начальство, не годятся.