— Каким местом вы заведуете? — Поинтересовался Семен.

— Этим. — Марианна почувствовала, что над ней хотят пошутить. — Для шуток остались силы, я смотрю. Шутникам могу выписать наряд на работы. Вон у нас пристань размыло. Надо несколько тонн гравия вручную перетаскать. Могу устроить.

— Простите, виноват. Больше такого не повторится. — Семен пожалел, что не сдержался.

— То-то же, юморист. Ваня, голова баранья, дай света в помещение. — Грубо приказала она к Ивану. — Если что, это мой муж. Я так по-семейному с ним общаюсь.

— Гражданский муж, без обязательств. — Иван пристегнул клапана на шпеньки. — В любой момент могу стать свободным.

— Вот и напарник на работы юмористу нашелся. Давай, свободная личность, приступай к проверке. А вы, дамы и господа постойте в сторонке. Любая нервозность с вашей стороны будет воспринята мной, как попытка чего-то утаить. Оговорюсь, у нас все построено на полном доверии. Если кто-то пытается хитрить, тому не место в нашей общине. Иван?

— Я их уже предупредил. На берег и до свидания. Живите, как сами умеете. Тут у нас строгие правила, но от слова правильные. — Пояснил гражданский муж.

— Вот именно.

— Нам нечего скрывать. Мы такие же, как и вы, все что внутри, то и снаружи. — Произнесла Даша.

Марианна Николаевна бросила на нее внимательный взгляд.

— Хорошо, значит уживемся.

Она прошлась по вещам, брезгливо беря их в руки. Понюхала все продукты и даже передернула плечами, как будто привыкла есть только качественную пищу. Собрала все ножи, предметы, которые можно использовать в качестве холодного оружия в углу палатки. Автомат, карабин и патроны забрал Иван и куда-то унес. Все продукты питания собрала в один рюкзак.

— Это пойдет на корм скотине. — Произнесла она. — Люди такое есть не должны.

— Но там гороховые шайбы. — Возмутилась Валентина. — Они богаты белком и даже вкусные.

— Милочка, вкусно кормят в нашей столовой, а это суррогаты. Вы уже с лица начали меняться, обратная эволюция в обезьян от такого питания. Сегодня гороховые шайбы, а завтра блох друг у друга есть не постесняетесь. Давно ли борща нормального не едали?

— Борща? — Семен рассмеялся. — Я это слово не произносил с того дня, как Земле пришел трындец.

— Вот, а теперь у вас будет и борщ, и гречка и даже кофе, но из жареной перловки. По мне так никакой разницы. Предварительно, вы прошли контроль. Ваши вонючие обноски я изымаю, их обеззаразят, постирают и оставят на всякий случай. Мало ли, как в жизни сложится. Вдруг на всех форменной одежды не хватит. Располагайтесь здесь, пока. Сейчас солнцем ткань нагреет и тут будет курорт. Иван принесет вам две пачки армейского сухпая. В них есть сухое горючее, разогреете себе еду, но смотрите, не сожгите палатку. Отныне, за казенное имущество отвечаете лично. Помните, что мы утеряли всё, что умели делать и каждая уничтоженная вещь это невосполнимый убыток. Ну, всё, бедолаги, приятно было познакомиться. — Марианна вышла и закрыла вход в палатку.

— Она ведь не познакомилась с нами. — Тихо произнесла Даша. — Не спросила, кого и как зовут.

— Бой баба. — Охарактеризовал ее Рашид. — Есть женщины в русских селеньях…

— Командирша. Есть в ее непосредственности свое очарование. Она дает нам понять, что не сдерживается, не надевает на себя маску фальшивой вежливости, провоцируя и нас быть такими, как есть. — Произнесла Эльза.

— Похоже, мы очень молчаливые натуры. — Усмехнулся Семен.

— А тебя язык до голода доведет. — Укорила мужа Валентина. — Надо же, решил поддеть человека, от которого мы сейчас зависим напрямую.

— Я дал ей понять, что мы здоровые физически, бодрые духом, какие им требуются. Набрали бы дистрофиков, которые прошли точку невозврата от голода, ни работать, ни слова молвить уже никогда не способные, сколько их не корми. Тут же не благотворительное общество, а предприятие, на котором надо работать. — Заступился за себя Семен.

— Сразу видно, специалист по мозгам. — Посмеялся Рашид.

Вход в палатку снова открылся. Это был Иван с двумя зелеными пакетами армейского пайка и железным чайником.

— Вот еда и вода. В пакетах есть сухой спирт, на нем можете разогреть чайник. — Иван помялся. — Это, извиняюсь за Марианну. Она ведет себя грубовато на людях, но как человек она очень хорошая. У нее очень тяжела судьба, дети на глазах погибли, сварились заживо. Она по ночам в подушку плачет, а днем хорохорится.

— Мы не обиделись на нее. Наоборот, посчитали искренней, умеющей правильно повлиять на людей, чтобы определить, кто перед ней находится. — Произнесла Валентина.

— Хорошо, спасибо. Давайте, обедайте или завтракайте. Сигнал на базу отправили, в течение дня катер придет и вас заберут.