Фридрих посмотрел на Клауса.

— Девушка. Где она?

— Не знаем, дейн Крамер. Ювелир имени не спросил. Дал описание: молодая, лет семнадцати-восемнадцати, светлые волосы до плеч, круглое лицо, простолюдинка. Одета была в синее платье с вышивкой по вороту. Говорила с акцентом Нижнего Города.

— Найти её. Сегодня же. Тихо. Не хочу паники в городе. Описание есть — этого достаточно. Простолюдинка, молодая, Нижний Город. Синее платье с вышивкой. Опросите швей, мастерские. Кто-то её знает.

— Слушаюсь, дейн Крамер.

— Как найдёте — сразу ко мне. Я пойду с вами.

— Как скажете, дейн.

Клаус поклонился и вышел, дверь за ним закрылась.

Фридрих остался один. Вернулся к столу. Сел. Взял донос Вольфрама. Перечитал ещё раз.

«Царапина на рубине». Это точно перстень Отто, с царапиной, он частенько говорил что поцарапал его в битве, но Фридрих хорошо помнит тот осенний день на охоте. Он положил бумагу в ящик стола. Запер на ключ.

Наконец-то след. Наконец я найду того, кто меня предал, того кто убил моих людей. Убил Отто.

Он посмотрел на город. На огни внизу. На тёмные улочки Нижнего Города.

Клаус вернулся в сопровождении двух стражников. Постучал в дверь кабинета. Фридрих сидел за столом — не работал, просто сидел и смотрел в стену. Думал.

— Войдите.

Клаус вошёл. Поклонился.

— Нашли, дейн Крамер.

Фридрих встал.

— Где?

— Нижний Город. Улица Кожевников. Лиза, дочь Ульриха-портного. Работает швеёй у мастера Теобальда. Живёт с родителями — отец, мать, младший брат.

— Перстень у неё?

— Не знаем. Не обыскивали. Ждали Ваших указаний.

Фридрих кивнул. Надел плащ. Пристегнул короткий меч к поясу.

— Веди.

Они вышли из Канцелярии — Фридрих, Клаус, четверо стражников. Прошли через Верхний Город — широкие улицы, мощёные, чистые. Мимо особняков дворян, мимо закрытых лавок, мимо патруля городской стражи. Те поклонились, увидев герб Канцелярии на плащах.

Потом спустились в Нижний Город.

Улицы стали уже. Грязнее. Пахло дымом, помоями, кожей из дубилен. Деревянные дома лепились друг к другу, кривые, покосившиеся. Штукатурка облупилась. Крыши текли. Где-то лаяла собака. Где-то кричал пьяный. Где-то плакал ребёнок.

Обычный вечер в бедном квартале.

Остановились у дома — двухэтажного, узкого, зажатого между двумя другими. На первом этаже — швейная мастерская, окна тёмные, ставни закрыты. На втором — жильё, в окне мерцал слабый свет свечи.

Фридрих кивнул стражникам.

Один шагнул вперёд. Постучал в дверь. Громко. Настойчиво.

Тишина.

Постучал снова — ещё громче.

Наверху свет качнулся. Окно открылось. Высунулась женская голова — растрёпанная, испуганная, в ночном чепце.

— Кто там?! Чего вам?!

Стражник посмотрел вверх.

— Стража! Открывай дверь!

— Мы ничего не сделали! Зачем вам…

Фридрих шагнул вперёд. Поднял голову. Голос холодный, спокойный:

— Тайная Канцелярия. Открыть дверь. Немедленно.

Голова исчезла. Послышались шаги наверху, голоса — женский, испуганный, и мужской, хриплый, сонный. Потом топот по лестнице.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина — пожилой, худой, в мятой ночной рубахе, босиком. Лицо серое от страха. Руки дрожали.

— Господа… что… что случилось? Мы ничего… мы законопослушные люди… мы…

— Лиза, дочь Ульриха. Она здесь?

Мужчина заморгал. Открыл рот. Закрыл. Сглотнул.

— Здесь… это моя дочь… но что она… она хорошая девочка, она не…

— Позовите её, — сказал Фридрих.

— Но… но зачем… может, вы скажете сначала…

— Позовите. Или мы войдём и заберём сами.

Мужчина шагнул назад. Побелел. Обернулся к лестнице.

— Лиза! — крикнул он дрожащим голосом. — Лиза, спускайся! Сейчас же!

Наверху зашуршало. Послышались шаги — лёгкие, быстрые, испуганные.

По лестнице спускалась девушка.

Молодая. Семнадцать, может восемнадцать лет. Светлые волосы, растрёпанные, падали на плечи. Лицо круглое, простое, сонное. Большие серые глаза, широко раскрытые от страха. Одета в длинную ночную рубашку, поверх накинула шерстяную шаль. Босая.

Остановилась на последней ступеньке. Смотрела на Фридриха, на стражников. Руки прижала к груди.

— Я… я ничего не сделала… — прошептала она.