— У вас есть письменное распоряжение от магистрата? — спросила Элеонора.

Пауза.

— Письменное распоряжение не требуется в военное время, магистр. Вы знаете закон.

— Закон, — повторила Элеонора. — А вы знаете, кто я?

— Магистр Третьего Круга Огня, — ответил инквизитор. — Член Совета Академии. Профессор трансмутационной алхимии. Всё это указано в наших записях.

— Тогда вы также знаете, — сказала Элеонора ледяным тоном, — что Совет Академии имеет иммунитет от проверок без прямого распоряжения Архиепископа. Статья двадцать три, параграф шестой Магического Кодекса. У вас есть распоряжение Архиепископа?

Молчание.

Потом:

— Нет, но…

— Тогда идите к чертям собачьим, — отрезала Элеонора. — И передайте своему начальству: если хотят ко мне войти — пусть присылают Архиепископа лично. Или Короля. Или самого Архангела во плоти. А вас я не пущу. Ясно?

— Магистр Шварц…

— Я сказала — ясно?

Пауза. Долгая.

Потом, сквозь зубы:

— Ясно.

— Прекрасно. Доброго дня.

Дверь захлопнулась. Щёлкнул засов.

Лео выдохнул. Ноги подкашивались. Он осел на пол, прислонившись спиной к стене. Элеонора поднялась обратно в лабораторию. Лицо спокойное, но глаза — жёсткие. Она как будто мгновенно преобразилась и от увлеченной своими исследованиями ученой в ней ничего не осталась. Сейчас она выглядела именно как боевой маг Огня с Третьим Кругом. Леонард вдруг вспомнил как Элеонора сетовала что Круги присваиваются магам не за точность или филигранность владения магией, не за тонкое искусство или артистизм. Круги обозначали боевую мощь и не больше. Сколько человек мог убить боевой маг одним заклинанием, насколько сильную защиту он может продавить и какой толщины стену разломать вдребезги. Находясь рядом с ней он начинал забывать, что Элеонора Шварц не только профессор и магистр, не только чудаковатая женщина, которая испытывает симпатию к Мессеру, любит красное вино и твердый сыр, но еще и настоящая машина для убийства. Она — боевой маг королевства, она участвовала в битве при Кресси, она уже убивала людей — сотнями. И если понадобится — убьет еще. Он сам видел как она стояла на стене и от ее заклинаний солдаты Арнульфа в тяжелых штурмовых доспехах — разлетались в стороны или же поджаривались заживо. Запах горелой плоти… он невольно сглотнул.

— Они уходят? — выдавил он из себя, просто чтобы что-то сказать. Во рту опять поселился этот привкус жаренного мяса.

Элеонора подошла к окну, выглянула.

— Уходят, — сказала она. — Пока. Но вернутся. Инквизиторы — они как бродячие псы, всегда возвращаются к собственной блевотине, — Она обернулась к Лео. — Нам придется ускориться, Леонард. У нас не так много времени… а они будут нам мешать.

Лео поднялся на ноги.

— Что… что делать?

Элеонора задумалась.

— Завтра я закончу круг, — сказала она. — Послезавтра — попробуем. Если получится — заберёшь её отсюда. Спрячешь где-нибудь. В таверне, в доме, где угодно. Но не здесь. Здесь скоро станет опасно.

Лео кивнул.

— Понял.

Элеонора вернулась к столу, взяла графин, налила себе ещё вина. Выпила залпом.

— Идиоты, — пробормотала она. — Дилетанты. Думают, могут меня запугать. Ха!

Лео подошёл к окну, выглянул. Внизу, на улице, двое мужчин в серых плащах с красными крестами на груди шли прочь. Медленно. Один оглянулся на башню — долгим, изучающим взглядом.

Потом они скрылись за углом.

— Они запомнили, — тихо сказал он. — Запомнили этот дом.

— Знаю, — ответила Элеонора, одним глотком прикончила склянку с вином и снова склонилась над журналом с пером в руке: — поэтому и торопимся. Послезавтра.

Лео постоял ещё немного, потом направился к двери.

Нужно было идти в таверну. Отпрашиваться.

Готовиться.

Послезавтра он снова увидит Алисию.

Лео вытирал стойку, когда дверь таверны распахнулась и в зал ворвался холодный вечерний ветер вместе с запахом пыли и конского навоза. Он поднял голову — и увидел Курта.

Курт Ронингер, капитан роты наемников «Чёрные Пики», шагнул через порог тяжело, как шагают пехотинцы — всей подошвой, всем своим весом. За ним двое его людей — такие же широкоплечие, в потрёпанных кожаных куртках с заплатками на локтях. Один хромал слегка — старая рана, видимо. Второй держал руку на рукояти меча, по привычке, даже здесь, в таверне.

Курт остановился у порога, оглядел зал. Глаза цепкие, быстрые — оценивающие. Шрам через левую бровь делал его лицо жёстким, суровым.

Зал был полон. Вечерняя давка — мастеровые после работы, пара торговцев, стражники за дальним столом. Голоса, смех, звон кружек. Вильгельм за стойкой ругался на мастерового, который просил налить в долг, дескать вернет на неделе. Пахло жареным луком, пивом, потом, дымом от очага, привычные для «Трех Башен» запахи. Обычно в зале порхала новенькая девчонка, Маришка вышла замуж за какого-то молодого кузнеца и больше в таверне не появлялась. Новенькая была маленькой, с веснушками по всему лицу и с хитрым прищуром карих глаз. По сравнению с Маришкой — была худенькой, кажется ветром сейчас унесет, но на работу не жаловалась, так же как и та — легко таскала по четыре кружки пива в каждой руке, не просила помощи даже когда зал был полон и дерзко перекидывалась смелыми шуточками на грани с посетителями. Звали новенькую не то Марлин, не то Миравелла, впрочем, все звали ее «Эй ты!» или просто «Майка!» и всех это устраивало. Однако сейчас ее в зале не оказалось, убежала с вином и закусками наверх, в номера.

Курт увидел Лео, кивнул — коротко, по-военному.

— Штилл! Пива!

Лео поспешно вытер руки о фартук, схватил кружку, наполнил из бочки. Пена полезла через край — он смахнул её большим пальцем, понёс к столу, где Курт уже устроился у окна. Двое его людей сели рядом, молча, не снимая оружия.

Курт взял кружку, отпил — долго, с удовольствием. Вытер пену с усов тыльной стороной ладони, поставил кружку на стол. Посмотрел на Лео.

— Садись, — сказал он. — Дела.

Лео оглянулся на кухню. Вильгельм был занят — махал половником, орал на кого-то. Лео сел напротив Курта, положил руки на колени. Сердце забилось чуть быстрее. Что Курту нужно от него? Неужели — время?

Курт отпил ещё раз, поставил кружку, посмотрел Лео в глаза.

— Помнишь, говорили про контракт?

Лео кивнул.

— Подтверждён, — сказал Курт. — «Чёрные Пики» выходят через неделю. Три месяца, двадцать пять золотых. Выплата по завершении контракта.

Лео выдохнул. Через неделю. Не завтра. Не послезавтра. Неделя. Значит, успеет на эксперимент. Успеет попробовать поднять Алисию.

— Через неделю, — повторил он вслух, чтобы убедиться что правильно услышал. — Успею собраться.