— А как же твое «ладно, уберу»? — вопросила я, ткнув в прямой аристократический драконий нос следилкой.

— Ну так предыдущую-то я и вправду с тебя снял, — флегматично отозвался Рохт. — Сдержал свое слово, как порядочный джентльмен.

Фраза: «А потом, как порядочная сволочь, нацепил новую!» — я не выпалила лишь по той простой причине, что за входной дверью, спиной к которой я стояла, что-то загрохотало.

Могла поспорить на свою любимую реторту, что это был папа. Нет, подслушивали наш разговор наверняка все трое: и мама, и братец, и отец. Но госпожа Бертрандо была более сдержана в проявлениях эмоций, а мелкий — аккуратнее и ловчее.

Рохт не выказал никакого удивления на шум. Словно дракон прекрасно знал, что с той стороны замочной скважины наш разговор с ним — это достояние всей семьи Бертрандо… то есть Страйкеров. Законник лишь произнес:

— Надеюсь, твой отец не сильно пострадал.

Интересно, когда ящерюга успел догадаться, что нас подслушивают? До своей фразы о серьезном разговоре или после? Впрочем, интересовал меня не только этот вопрос, но еще и дюжина других. И первым, сорвавшимся с языка был:

— Почему не мама? — поинтересовалась я с любопытством.

Нет, я слышала, что мантикорозаводчики по звуку могут не только определить вес и размер уроненного их питомцем предмета, но и полностью идентифицировать тот, а по звуку тыгыдыка определить местоположение пушистого бедствия, но чтобы это работало с отцами…

— Падение было грузным. Твой брат упал бы мягче, впрочем, как и мать, но госпожа Страйкер, как истинная черная ведьма, наверняка не удержалась бы от проклятия.

— И откуда ты так хорошо успел узнать ее характер? — скептически поинтересовалась я, хотя, по правде, было жутко любопытно.

— Из тушеных овощей. Жгучий перец с огненным проклятием она же мне положила? — уточнил дракон.

Тут за дверью послышался тихий удар, а за ним сдавленное шипение.

— А вот и проклятие, — одними губами произнес дракон, глаза его при этом нагло смеялись. — Будем ждать брата? — уточнил спустя несколько секунд Рохт.

— Ник, выходи! — я ударила в створку костяшками не оборачиваясь, испортив тем веселье ящерюги.

Почти тут же приоткрылась дверь и оттуда высунулась заинтересованная голова братца со словами:

— Мы, между прочим, все ждем! Так когда вы о серьезном будете говорить? — поинтересовался ничуть не смущенный братец. — Кстати, о чем?

— О предложении руки и сердца, — не моргнув глазом соврал Рохт.

Судя по тому грохоту, который раздался, кто-то скоропостижно скончался. И я гадала: диван это или софа? Потому как рухнувшего папу могли не выдержать оба.

— Это месть? — уточнила я, припомнив, как сама угрожала дракону в подсобке лаборатории, что если он меня арестует, то я расскажу всем, как он меня домогался.

Рохт ничего не ответил, но судя по его взгляду — да! Это была вендетта в лучших своих традициях: холодного, тщательно спланированного экспромта.

Папа меня за такого «жениха» прикопает самолично. Потому что, как говорится, в мафиозной семье не без осведомителя, но не дознавателя же!

Похоже, братец подумал так же, потому как поспешил уточнить:

— А вы хорошо подумали, господин Рохт? Зачем вам такая жена, которая готовит отвратительно. Еще и калека… — и Ник кивнул, указывая взглядом на мой костыль.

Никогда еще я не хотела так огреть брата по шее… Нет, конечно, дракон мне даром был не нужен. Но чтобы так оговаривать… точнее, отговаривать пусть от фиктивного, но предложения руки и перца, тьфу, сердца… Спасибочки, младшенький!

Я так зыркнула на Ника, что он поспешил убрать свою голову из дверного проема, и весь сам целиком очутился в доме.

— Хм… — хмыкнул Рохт, словно изобразив раздумья. Даже подбородок потер, гад ящеристый. А затем произнес: — Вот сейчас поцелую ее и определюсь.

И захлопнул дверь перед самым носом братца. А затем Рохт щелкнул пальцами, и нас накрыл полог тишины.

— Думаю, минут десять, пока твой не в меру талантливый брат взламывает сферу, у нас есть.

— Пять, — скромно поправила я, не уточняя, что лучше всего расправляется со шпионскими заклинаниями в нашей семье мама.

— Тогда предлагаю перейти сразу к делу, — на стал медлить Рохт.

Он справился за три минуты, кратко изложив суть: законника отстранили от расследования, но когда в деле есть личный мотив, то работа перестает быть просто работой. Так было и с драконом, сестра которого сейчас была в целильне: маги жизни пытались вылечить девушку от тяги к лунной неге — порошку, который дарит магам кратковременные радость и забвение, взамен отнимая дар и жизненные силы.