— Отсчитывать время. Это действует на нервы, а у меня тонкая душевная организация…

— Твоей тонкой организацией можно каменных троллей оглушать вместо дубины, — скептически заметил ящерюга и резюмировал: — Время вышло.

Мне на мгновение показалось, что Рохт сейчас добавит: «И каков твой положительный ответ». После такого я бы все же послала его в отрицательном направлении, но нет… Законник молчал. Я тоже.

Молчание становилось все более натянутым и… Первой не выдержала сфера. Та самая, полога тишины. Ее все же взломали и до нас через закрытую входную дверь донесся азартный радостный голос братца:

— Ну, что там у вас?

— Не мешай. Мне делают предложение! — рявкнула я. Была бы не на костыле, еще бы и пяткой по створке долбанула. А так, пришлось вымещать свою злость локально.

— Предложение? — озадачился мелкий. — Ты тогда сестренка, хорошо подумай! Я, конечно, понимаю, любовь-морковь, да и он вроде порядочный, жаль, что гад, и вообще, в семье не без ур… дознавателя, но как воспримет это папа?

— Отец переживет! — озверела я окончательно. — А вот ты сейчас, если не отлипнешь от замочной скважины — нет!

— Так бы сразу и сказала, что у вас тут интим и вообще не мешать… — пробурчал братец и затих. Не иначе смылся…

Правда, не без моей помощи — я ударила в замочную скважину заклинанием. Беседу с дверью и атаку на нее же я проводила, повернувшись полубоком к дракону, и когда Ник испарился, а я наконец повернулась лицом к ящерюге, то тот… бессовестно ухмылялся!

— Ну так как? Принимаешь мое предложение? — совладав с улыбочкой, уточнил дознаватель.

— Да! — скорее из чувства противоречия, нежели руководствуясь здравым смыслом, отозвалась я.

И посмотрела вверх, на окно второго этажа. Рохт не понял, но, как и я, задрал голову.

— И чего ты ждешь? — уточнил он.

— Зная братца… — начала было я. Но тут створки окна распахнулись и выглянул Ник, свесившись едва не по пояс на улицу. — Ты опоздал, — сообщила я этому любителю подслушивать.

— А что я пропустил? — невинно уточнил братец.

— Свое аутодафе! — выпалила я. — Исчезни!

Хотела подкрепить свои слова еще и проклятием, но братец тоже знал меня не хуже, чем я его, и скрылся прежде, чем слова успели слететь с губ.

Мне осталось лишь выдохнуть. Потом вдохнуть. Еще раз выдохнуть и… сделать себе пометку на будущее: если я когда-нибудь решу, что пора замуж и мне будут делать предложение, нужно, чтобы в этот момент моя семья была подальше. Как можно дальше! В идеале — на другом континенте!

— Я рад, что ты приняла верное решение, — опустив голову и глядя на меня, произнес Рохт. Буду ждать тебя завтра после занятий… — он на секунду задумался, словно подбирая место и мысленно вычеркивая из списка отделение правопорядка, где нас мог застать босс, и порог моего дома, где нас могли застукать… все! — В таверне «Гадкий пони». Обсудим детали.

— По рукам, — с этими словами я ритуально плюнула на свою открытую ладонь и протянула ее дознавателю, чтобы скрепить наш договор.

Дракон с сомнением посмотрел на мою руку и уточнил:

— Мне тоже так нужно сделать?

И тут я поняла, что ничто так не выдает, как мелочи. Жест, который был привычен на Новом континенте, здесь, похоже, был не в чести. Но не признаваться же в этом?

— Я с юга. У нас так принято, — произнесла я так, словно это могло все объяснить.

Рохт с сомнением посмотрел на свою ладонь, потом с видом аристократа, которому предложили испачкать в грязи, причем не просто руку, а всего себя целиком, плюнул на нее и пожал мне руку. Крепко так пожал, уверенно. Дескать, нечего терять, чего уж там…

А после, попрощавшись, пошел прочь. Я постояла на крыльце, глядя ему в спину пару минут, пока дознаватель не скрылся в тени ночной улицы, и покостыляла в дом. А там, в гостиной, меня уже ждала семья.

Отец чинно сидел на диване, мама — рядом с ним. А братец лихо раскачивался в кресле-качалке. Как младшенького при этом не мутило — загадка. Мне один вид Ника, который маятником мельтешил туда-сюда, навевал мысли о морской болезни.

— Ну? — выразил общую заинтересованность моими проводами представителя власти из логова беззакония отец.

— Меня завербовали для одного расследования, — выдохнула я покаянно.

— Ну слава небесам! — облегченно выдохнула мама и откинулась на спинку дивана. — Хотя бы не брак! А то твой брат уже успел нас здорово напугать… — она даже помахала перед лицом ладонью вместо веера.

— Знаешь, дочка, — начал папа. — Мама права: после того, как я сдал всех своих подельников властям, чтобы спасти жизнь нашей семье и себе, вторая сделка с законом — не самое плохое, что могло бы случиться.

Вот так вот! Ни уточнения о мотивах поступка, ни расспросов, почему ты согласилась… За это я любила маму. Она всегда считала: я расскажу, когда сочту нужным. И если сейчас этого не сделала, значит так надо.