Она улыбнулась мне и произнесла:

— Главное, не подставляйся!

С такими словами напутствия мама поднялась с дивана и, зевнув, сообщила, что идет спать. Она уже направилась в сторону лестницы, когда ей пришлось обернуться. А все потому, что папа сидел на своем месте как приклеенный и, поджав губы, смотрел на меня.

— Дорогой, ты идешь? — спросила она тем особым мягким тоном, который намекал на все муки пекла и смертельные проклятия, на которые способна настоящая черная ведьма, если не будет так, как она сказала.

— Конечно, милая, — вздохнул отец и поднялся. Но прежде чем отправиться следом за мамой, он подошел ко мне и, положив руку на плечо, произнес: — Будь осторожна, моя девочка.

Поцелуй в лоб был коротким. Папа всегда был не слишком щедр на слова и жесты. Но его поддержку я чувства всегда. И сейчас — тоже. Он не осуждал за то, что я притащила домой законника. У кого не бывает промашек?

Папа всегда считал: его задача не в том, чтобы ребенок не допускал ошибок, а в том, чтобы чадо на них училось, при этом желательно оставаясь целым и невредимым и не допуская подобного впредь. А долг родителя прикопать следы этой научной деятельности, если те слегка выходят за рамки закона.

Поэтому, когда мне было десять лет, папа лично упокоил демона, которого я из любопытства вызвала, в тринадцать — утопил в водах Гейроза мой трофейный чарострел, из которого я так метко попала в бедро убийцы, целившегося в маму, в пятнадцать — морально урыл одного моего ухажера, который, по мнению отца, стал слишком распускать руки и язык, уговаривая меня на разврат.

Одним словом, не сильно-то папа и приврал Рохту, утверждая, что он археолог и занимается раскопками. Откопать… закопать… смысл-то примерно одинаковый — и там, и там нужно работать лопатой на благо общества. А если то представлено исключительно лицами нашей семьи — так это мелочь, не стоящая внимания.

С такими мыслями я смотрела на спину поднимавшегося по лестнице отца. А когда родители ушли, то я рухнула на кресло. Стоило это сделать, тут же удостоилась пристального взгляда братца.

— Не нравится мне этот чешуйчатый, — изрек он. — Ты не расскажешь, как ему это удалось?

— Про «влюбилась и решила бескорыстно» версия не прокатит? — уточнила я для проформы.

— Не-а, — зная меня, как облупленную, заверил мелкий.

— Этот ящер пообещал мне куратора.

— В смысле, выкрасть, связать и доставить тебе? — уточнил мелкий, озадачившись.

— Нет. Уговорить миру Райт взять меня своей дипломницей. Судя по тому, как эта офицер нас сегодня встречала на практике, стать научным руководителем она не жаждет от слова «совсем».

— А как она вас встретила7 — заинтересовался Ник.

— Никак.

— М-да… Тогда твои мотивы понятны… — затем, вздохнув, добавил: — Вот уже никогда бы не подумал, что сестренка ради того, чтобы удержаться в академии, пойдет на сделку с законом, а я — стану смотрящ… старостой группы.

— Ты — староста? — удивилась я. — Ты тот, кто вынужденно сдает прогульщиков преподавателям, тот, кого не любит вся группа?.. А больше самоубийц не нашлось?

— Были, но они сейчас в лазарете, — довольно отозвался мелкий, словно лично посодействовал им в покупке билета до лечебницы.

— Но зачем?

— Это была единственная возможность опосредованно добраться до личных дел адептов. В тот архив доступа студентам нет, а охраняется он так, что не взломать. А я там кое-что хочу подправить…

— Уже появились враги? — уточнила я.

— Нет, пока лишь рьяные недруги. Для врагов бы пришлось устраиваться на кладбище сторожем — чтобы незаметно трупы прятать. А недругов — только лишь… устранять из стен академии.

— И насколько они рьяные? — уточнила я, чувствуя, как в душе просыпается змея по имени Вендетта. Потому что никто не смеет издеваться над моим братом кроме меня.

— Ну, Рони пытался сломать мне ноги, Миник притопить в ватерклозете, а Соррин искупать в компосте…

— Что из этого им удалось? — задала я вопрос тоном следователя.

— Почти ничего… во всяком случае я жив, здоров и мое достоинство пострадало лишь отчасти, — братец не стал делиться подробностями своего унижения. А оно, судя по всему, было. Потому как иначе он не стал бы так рваться в старосты.

Но имена обидчиков я запомнила. И забывать пока не отомщу — не собиралась.

— Время позднее, — зевнув, произнес Ник, желая уйти от неприятной для него темы. — Давай я помогу тебе подняться по лестнице до твоей спальни.

Я согласно кивнула.

— Тогда еще мою сумку и вон тот сверток у порога захвати, — попросила я.

Затем, опираясь на плечо брата, добралась до своей комнаты, чтобы там раздеться и рухнуть на кровать. Ну и денек сегодня был!

Глава 11