Японцы подъезжали все ближе. Уж он мог разглядеть их лица.

– - Пора!

Он прицелился.

Или обождать?.. Пусть подъедут поближе... Обождать или нет? О, Господи...

Сердце у него стучало громко, казалось ему громче, чем стучат по песку лошадиные копыта.

– - Теперь пора...

Он сразу стал спокоен. Все в нем застыло и замерло в эту минуту. Он ступил шаг назад, стал прямо против окна в глубине фанзы и поднял винтовку.

Теперь не зачем было стрелять с упора. В нем будто вдруг силы прибавилось; винтовка будто влипла в руки, прилипла к плечу... Будто это не человек стоял, а каменная статуя.

Громко и гулко, потому что теперь он стрелял в закрытом помещении, хлопнул его выстрел.

Один японец упал. Другой повернул коня... Но Рябов уже дослал в казенник новый патрон.

Опять загремел, выстрел.

И другой японец грохнулся с лошади... Пуля попала ему в затылок и раздробила всю верхнюю часть черепа.

Рябов подбежал к окну схватился обеими руками за раму, распростирая руки вправо и влево, и закричал:

– - Что!.. Ай не сладко!..

Оба японца лежали без движения... Они были убиты сразу, как молнией. И Рябов видел это, но все-таки не мог им не крикнуть этих своих слов.

Голос у него был резкий и отрывистый. Он будто не кричал, а каркал.

– - О!.. То-то...

И подняв голову и глядя уже не на японцев, а вдаль, где синели горы, он крикнул опять, грозя кулаком:

– - У, дьяволы!..

Глава VI

Рябов стоял на коленях у стены фанзы и копал в земле ямку своим ножом.

Он держал нож, захватив всю рукоятку в кулак, стиснув пальцы так, что на тыльной стороне руки напряглись жилы, и ударял ножом быстро раз за разом, вонзая его в землю по самую рукоятку. Лицо у него было мрачно, будто на лицо нашла туча, и горело такою же злобой, как за минуту перед тем, когда он готовился стрелять по японцам. Почти через равные промежутки сверкал нож. Казалось, Рябов не просто ковыряет затверделую убитую и утоптанную ногами землю, а ранит кого-то, кому-то наносит удары.

– - Вот тебе! Вот тебе!

Как-то совсем неожиданно, внезапно, созрело в нем это желание закопать крест.

Местность около фанзы он хорошо заметил. Крест потом будет легче найти...

А теперь нужно вырыть ямку и закопать крест... Нужно, нужно!.. Непременно нужно.

Удары сыплются за ударами. Раз, раз. Земля твердая, как камень... Иногда и камни попадаются большие и маленькие...

Нож звенит и лязгает по камням. И тогда Рябов учащает удары. Кажется, огненные серебряные языки выскакивают из земли и опять уходят в землю.

Глухо звенит нож под землей, встречаясь с камнем... Песчаниковый камень разбился под ножом и рассыпался как ком затверделой грязи.

Рябов на минуту приостанавливает работу, поднимает голову.

Лоб у него весь в поту. Рукавом курмы он проводит по лбу. На спине намокшая от пота курма прилипает к телу; там между лопатками на курме темное в ладонь мокрое пятно.

Временами на Рябова во время этой работы находило какое-то странное состояние.

Голова будто пустела. Зачем он тут? Что он делает? Глаза не мигая глядели вперед, взгляд будто рассеивался по предметам.

– - А! -- загоралась мысль, -- вот зачем... Крест...

Опять он нагибался... Почти отчаяние вспыхивало в лице и в глазах... И сквозь это отчаяние сверкала злоба...

Вот зачем! Вот зачем.

Раз... Раз...

А на десницах блестят слезы... И зачем все это... Зачем тут Манчжурия, а не родная деревня!

О, чтобы вас, нехристи!

Опять попался камень... Лязгнул нож. И кажется ему, что не в земле лязгнул нож, а в нем самом. Будто по сердцу царапнул... До последней степени напряглись и натянулись нервы... Точно кожу с него сняли, и каждое прикосновение жжет огнем.

Вот тебе, вот тебе!

Ямка уже давно была готова. Стоило только выгрести землю и осколки камней... Он все продолжал копать.

Самое ужасное для него было сейчас самое последнее: когда придет время опустить в яму крест. Иногда ему казалось, что время уже пришло.

Пора!..

И вдруг тоска разливалась в нем. И казалось ему, что все, что он делал до той минуты, вся его жизнь в Манчжурии совсем лишнее и ненужное...

Клубком к горлу подкатывались слезы...

Нет, еще рано... Надо глубже...

Слезы капали на взрыхленную землю... Нагнувшись опять начинал он свою работу...

Нет, теперь довольно... Пора!

Он бросил нож и стал выгребать землю... Он захватывал землю полными пригоршнями и высыпал около ямы.

Опять набежали слезы.

Теперь уж он не торопился.... Довольно... Нужно!.. Могут схватить, если увидят крест... Товарищи говорили. Разве он сам? Товарищи...

Ямка, наконец, очистилась.