Но он быстро овладел собой.

Хмуря брови, он сказал Рябову:

– - Но ведь у тебя есть родственники?.. Мать...

Рябов закусил нижнюю губу и мигнул коротко веками. Взгляд у него стал растерянный, даже будто немного испуганный.

– - Может, матери что передать? -- продолжала офицер.

Веки у Рябова замигали быстро-быстро, углы губ опустились и сразу глаза стали полны слез...

– - Скажите, -- заговорил он, -- пусть она вспомнит, как я был совсем маленький, шнурок у меня на кресте оборвался, а она связала двумя узелками... Так он, мол, и умер с этим крестиком... Как все было, так и скажите!..

Он замолчал. Опять также растерянно глядел он на офицера.

– - Больше ничего? -- спросил офицер.

Рябов продолжал молчать.

– - Ничего?..

– - Нет, -- сказал он.

Грудь его тяжело поднялась и опустилась. Прямо глядя на офицера, он крикнул:

– - Стреляйте!

Этот крик, казалось, вырвался изнутри его. словно оторвался от сердца.

Офицер заговорил потом, что о Рябове известит товарищей его по полку, сказал, что умирают так только герои...

Голос у офицера дрожал, слова путались.

Может, он понимал, что говорит то, чего не следовало бы говорить.

Опять восторженно загорелись глаза у Рябова.

– - За Россию! -- крикнул он.

Ведь он и правда ушел в эту свою экспедицию, чтобы умереть за Россию, разбитую, измученную постоянными неудачами.

Тогда в нем именно было такое желание: отдать свою кровь за кровь, пролитую на редутах и в траншеях Манчжурии...

Умереть или отмстить.

Но отмстить не удалось.

Раздался сухой трещащий залп двенадцати винтовок. Брызнул огонь из стволов.

Рябов как сноп грохнулся на землю...

– -------------------------------------------------------

Источник текста: Серый герой (Рядовой Рябов). Эпизод из Русско-японской войны / И. А. Любич– Кошуров.
– - Москва: В. Д. Карчагин, 1905.
– - 42 с.; 21 см.