25.Кайден?

Прошлое

Я убрал прядь волос с лица Розы. Она смотрела на меня усталыми, полуприкрытыми глазами, и неудивительно. Вечеринка для студентов и преподавателей закончилась несколько часов назад. Помимо самого мероприятия, она пришла заранее, чтобы помочь с подготовкой и провести проверку безопасности. Я тоже ситуацию не облегчал. С того момента, как она забралась в мою кровать, я не мог удержать руки при себе. Роза только что потеряла девственность, и я пытался сдерживаться. Однако я не мог удержаться от исследования других частей её тела, будя её то и дело. Доказательством моего голода было её изнеможение.

— Спи, — прошептал я в её волосы, гадая, как долго смогу продержаться на этот раз.

Она безмолвно подчинилась, закрыв глаза. Яхта мягко покачивалась на спокойной воде, убаюкивая её.

Несмотря на то, что Роза лежала в моих объятиях, во сне она казалась далёкой. Я притянул её ближе, пока она не прилипла ко мне всем телом. Этого было недостаточно. Мне хотелось слиться с ней так, чтобы мы каким-то образом стали одним целым. Моя рубашка, наброшенная на неё, служила молчаливым клеймом – с её согласия или без. Когда она подсознательно прижалась ко мне, в моей груди взревела гордость. Это стало финальной точкой моего обладания ею – и шаг на опасную территорию, когда дело касалось Розы.

Накануне вечером я едва не сорвался, когда увидел её с тем ублюдком, Дойлом. Она утверждала, что не заинтересована в нём. Тогда почему мудак крутился вокруг неё каждый раз, когда я отворачивался? Моя челюсть сжалась от одного лишь воспоминания об этом.

С тех пор, как я прокомментировал её одежду, она стала одеваться смелее, и теперь я сожалел о своих словах. Дойл уже пускал слюни по ней. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем другие сверстники заметят её новый гардероб и попытаются приударить? Что, если она решит, что готова экспериментировать теперь, когда получила некоторый опыт?

Нет. Я не допущу этого.

Никаких других мужчин и уж тем более никаких экспериментов. Роза не может отступить после того, как впустила меня. Она пробудила во мне нечто дикое, что до сих пор дремало. Она ещё до конца не осознала, что натворила. Пробудить ненасытный голод в таком, как я, – значит столкнуться с последствиями. Это была неизведанная территория даже для меня самого, и я не мог обещать, что новые первобытные порывы не поглотят её полностью. Мне нужно вдыхать её сущность и оставлять невидимые метки, которые скажут миру, что она моя. Покрыть её своим запахом или, ещё лучше, покрыть её собой.

Я запечатал её рот своим. Она поцеловала меня во сне, послушно приоткрыв губы, потому что уже была знакома с моими прикосновениями. Когда я наконец отстранился, тяжёлое, прерывистое дыхание наполнило комнату.

Зверь, которого она пробудила, рвал мои внутренности, требуя от нее больше – её запаха, её вкуса, звука моего имени на её губах, когда она теряла контроль. После того, как она наконец оказалась подо мной, я не знал, как остановиться. Это был мой первый опыт потери контроля, трещина в самообладании.

Я провел губами вдоль линии её челюсти, ощущая вкус соли и сна, скользнув рукой между её бёдер. Пальцы дразнили её обнаженную кожу – безмолвный вопрос в темноте.

— Мм, — простонала Роза во сне.

Когда я повторил движение, она застонала громче.

Я наблюдал за ней, лаская мокрую киску, пока мой язык прокладывал путь по её коже, пробуя её с намеренной целенаправленностью. Я обхватил ладонью тяжелую грудь, а губы нашли сосок, дразня его лёгкими касаниями. Когда я втянул его в рот, тело Розы задрожало подо мной.

С её губ сорвался тихий вздох.

— О Боже…

У неё не было сил открыть глаза, но её стоны были для меня достаточным поощрением, чтобы продолжать.

Я точно знал, куда хочу прикоснуться губами – между её дрожащими бёдрами. Я стал одержимым с первого вкуса и жаждал вернуться в своё новое любимое место. Начав с её груди, я спустился поцелуями к животу, пока не добрался до киски. Там уткнулся носом между бёдер и глубоко вдохнул, словно пёс, стремящийся запомнить запах, чтобы найти его снова.

Я поцеловал клитор и провёл двумя пальцами по щели. Когда лизнул вход, её голова бессильно откинулась назад во сне.

— О Боже…

— Чёрт… ты… как… наркотик, — выдохнул я между облизываниями.

Голова Розы металась по подушке, пока я жадно поглощал её с отчаянным голодом, мой язык скользил по кругу, а затем погружался внутрь. Её тело напряглось, бедра непроизвольно приподнялись с простыни. Хотя она извивалась, я крепко держал её на месте, пока она не содрогнулась, и из её горла не вырвался хриплый, надломленный звук.