Но его здесь не было, и мне нужно было положить конец этому унижению.

— Давай на сегодня закончим. Я-я… я просто возьму то, что ты порекомендуешь для гала-ужина. Мне не нужно его примерять.

Её глаза злобно сверкнули.

— Ты серьёзно? — выплюнула она. — Ты думаешь, я позволю какой-то преступнице носить вещи из моей магазина? Я не продам тебе ни одного предмета одежды. — Она кивнула на мои бедра. — Я даже против того, чтобы ты носила моё нижнее бельё. Снимай трусики.

Я опустила взгляд.

Когда я не пошевелилась, она двинулась ко мне.

— Либо ты их снимешь, либо я сделаю это за тебя.

Она же не посмеет, правда?

— Мэм, — предупредила Линда Наташу, стоя у двери. — Не заставляйте меня применить силу.

Но Линда не успела вмешаться – Наташа бросилась на меня. Паника взлетела в груди, когда её пальцы, словно когти, впились в мою кожу.

— Отдай их мне, — истерично завопила Наташа, пытаясь разорвать мой халат. — Отдай, тупая сука!

После этого всё потемнело.

24.Роза?

Прошло несколько минут, прежде чем я осознала, что Линда оттащила меня от Наташи. Мои руки пульсировали болью, и я в неверии смотрела на них.

Наташа лежала на полу, выкрикивая оскорбления. Из рассечённой губы текла кровь, а обе щёки пылали от ярко-красных отпечатков ладоней.

Что за…?

Я ударила Наташу несколько раз. И, будто этого было мало, я дёрнула её за волосы и расцарапала, как дикое животное.

Пока до меня доходила реальность произошедшего, дверь распахнулась, и внутрь вошёл Кайден. Он окинул взглядом сцену, и его глаза мгновенно встретились с моими.

Не раздумывая, я бросилась к нему, адреналин заглушил боль в руках. Похожее интуитивное чувство заставило его прижать меня к своей груди, защитно обвив рукой мою талию. Мои пальцы вцепились в его рубашку в идеальной синхронности.

Тепло его объятий постепенно замедлило бешеный ритм моего сердца. Его тело напряглось под моими прикосновениями – едва заметное изменение в позе, когда он уловил мое настроение. Мужчина проверил мой пульс, и я поняла, что он намеренно откладывал допрос, пока я не успокоюсь.

Линда стояла рядом с Наташей, не зная, стоит ли ей помогать бедной женщине. Казалось, она ждала указаний Кайдена.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — наконец спросил он, с трудом сдерживая гнев.

Я выглянула из-за его плеча и увидела, как исказилось лицо Наташи.

— Боже мой, доктор Максвелл, — рыдала стилистка. — Она сумасшедшая. Она… она взбесилась и напала на меня. Её нужно изолировать. Линда всё видела. Скажи ему, — взмолилась она к Линде, но та не произнесла ни слова.

Я почувствовала, как рука Кайдена легла мне на спину, притягивая ближе, пока я практически не прилипла к его груди. Из-за его крепких объятий мне было трудно разглядеть Наташу.

— Что ты сделала? — спросил Кайден. Я подумала, что он обращается ко мне, но потом поняла, что вопрос был адресован Наташе.

Моё сердце сжалось от вины, когда её прорвало рыданиями. Вытирая слёзы и кровь, она выговорила:

— Я ничего не делала, доктор Максвелл. Она неадекватно среагировала и набросилась на меня. Она бы убила меня, если бы Линда не остановила её.

— Это правда? — прошептал он мне на ухо.

Что со мной не так?

До сегодняшнего дня я не считала себя склонной к насилию. Мир внезапно померк, и я не могла выйти из этого состояния. Если бы Линда не остановила меня, я бы продолжила.

Возможно, монстром в комнате был не Кайден, а я. Меня и впрямь стоило изолировать и заставить отвечать за свои поступки.

— Это правда, — прошептала я.

Было бы ложью сказать, что я набросилась на неё только потому, что она пыталась меня раздеть. Одной пощёчины было бы достаточно для самозащиты. Но я атаковала её, как бешеная собака, – и сделала это только после того, как она сказала…

Тупая сука.

Я потеряла самообладание, когда она произнесла эти слова. Я и моргнуть не успела, как руки сами взлетели вверх. Резкий звук пощечины прокатился по комнате, за ним последовал пронзительный вопль Наташи, когда я вцепилась ей в шею и лицо.

Я не могла понять, что именно меня спровоцировало, но знала: кто-то уже говорил мне эти слова раньше. Они укоренились в моей душе, и я среагировала, сама не зная почему.

Наташа подняла голову, её распухшее лицо перекосилось от возмущения.