13.Роза?

Три часа спустя я осторожно несла круглую картонную коробку с тортом по коридорам химического корпуса. Разговор с Софи и три бокала шампанского оставили меня в легком оцепенении. После благотворительного вечера я вернулась домой и пустила в ход все свои кулинарные навыки, чтобы создать десерт, которым могла бы гордиться.

Я не знала, чего ожидала добиться, но не могла выбросить из головы историю Софи. Внезапно мне захотелось испечь все те угощения, в которых мать профессора Максвелла отказывала ему. Черт, я была готова даже сопроводить их записками, если бы это помогло вернуть ту невинность, которую у него отняли.

Испытывая особую гордость за свое творение, я расправила коробку, чтобы её содержимое было видно через прозрачное окошко. Это был мой шедевр – два бисквитных коржа с клубничным джемом, ореховой глазурью и шоколадным ганашем. Я украсила торт макарунами, сахарными кристаллами и завитками белого шоколада. На приготовление и идеальное выравнивание краев ушло несколько часов. Я даже повязала вокруг основания кремовую ленту.

Судя по часам на телефоне, было уже больше девяти вечера. Если профессор Максвелл все еще был в лаборатории, я могла бы изобразить из себя подхалимку, пытающуюся завоевать его расположение домашней выпечкой. Если же его не было, я бы просто оставила торт с анонимной запиской. В любом случае, он получил бы праздничный торт, в котором ему отказывали в детстве.

Однако я не учла третий вариант.

Я застыла, как только вошла в лабораторию. Профессор Максвелл был на своем месте, как и ожидалось… и все его научные ассистенты тоже.

Черт.

Я никак не ожидала, что остальные сотрудники будут работать после окончания рабочего дня. О балансе между работой и личной жизнью можно смело забыть.

Брюнетка, которая смотрела на меня вчера с таким неодобрением, заметила меня первой. Её волосы были убраны в стильный пучок, и, хотя под лабораторным халатом на ней была вполне элегантная одежда, обтягивающая черная юбка и белая блузка изрядно помялись за день. Усталость, вероятно, и была причиной её убийственного взгляда.

Майлз стал вторым, кто почувствовал моё присутствие.

— Роза? — удивленно спросил он. На его лице отражалась усталость, а на лабораторном халате виднелись несколько пятен.

Профессор Максвелл, казалось, полностью погрузившийся в работу и отгородившийся от всего мира, поднял голову от микроскопа, услышав моё имя. Это было так быстро, что я задумалась, не ждал ли он, когда кто-то произнесет его. Наши взгляды встретились, хотя в остальном он оставался абсолютно невозмутимым.

Моя бравада растаяла перед его непроницаемым выражением лица. Вдруг я почувствовала себя крайне неловко и начала сомневаться в своем решении.

О чем я только думала?

Даже его брат и друзья детства не утруждали себя сентиментальными жестами, потому что боялись его реакции. А я стояла здесь, пытаясь разрушить его стены праздничным тортом.

И что хуже всего – сегодня даже не его день рождения.

— Что ты делаешь здесь так поздно? — резко спросила брюнетка, уголки её губ скривились в неодобрении.

Остальные сотрудники (их было не меньше тридцати) уставились на меня в ожидании, некоторые с разинутыми ртами, другие – с широко раскрытыми глазами. Мой неожиданный визит шокировал их до глубины души. Никто не смел входить в святилище профессора Максвелла, а я сделала это уже дважды.

— Что происходит? — прошептал один из научных ассистентов коллеге.

— Кто это?

— Одна из студенток, — последовал ответ.

Не обошлось и без ехидных комментариев:

— Семестр только начался, а эта мисс Казанова уже пытается затащить профессора Максвелла в постель. Когда же они поумнеют?

Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Хуже всего было то, что я не могла объяснить, зачем сюда пришла – не при таком количестве свидетелей. Неспособность говорить по собственному желанию стала моим пожизненным спутником. Я давно смирилась и приспособилась. Однако в этот момент меня переполняло разочарование, а горло сжалось от нежелательного внимания. Я так сильно хотела подарить профессору Максвеллу то, чего его лишали всё детство. А в итоге выглядела, как обольстительница с коварным планом.

Чем дольше я молчала, тем сильнее росло любопытство всех присутствующих. Кто-то наклонился вперед, кто-то приподнял брови, а кто-то скрестил руки на груди в ожидании моего следующего шага.

Сердце начало громко стучать, и мой взгляд невольно упал на профессора Максвелла. Я не могла справиться с очередной вспышкой его гнева – не сейчас, когда кровь в жилах застыла от того, что я оказалась в центре внимания.

Мне нужно было убираться отсюда к чертовой матери.

Прежде чем он успел накричать на меня за внезапное появление, я подняла коробку в руках. Он нахмурился, когда я осторожно поставила её на стальной стол.

— Эм-м… — начал Майлз, но я не стала дожидаться, пока он заговорит.

Развернувшись на каблуках, я выскочила из лаборатории, промчала по коридору и свернула налево. В темном проходе почти ничего не было видно, и я, распахнув двустворчатые двери, вылетела в другой, такой же пустой, коридор. Там резко остановилась, пытаясь отдышаться теперь, когда дистанциировалась от унизительной ситуации.

Прислонившись спиной к ближайшей стене, я прижала руку ко рту.

— Убейте меня, — простонала я громко и зажмурилась. — Убейте меня прямо сейчас.