· Эссенция «Железных опилок» — маслянистая жидкость с металлическим блеском.

· «Пыльца Лунного Жасмина» — мерцающий, невесомый порошок.

Настала очередь «Живого Серебра»

Я достал из кольца хранения одну заколку из «Парных Фениксов». Нефритовая птица лежала на моей ладони, холодная и прекрасная. Теперь предстояло отделить от неё небольшую часть. Я положил заколку на стол и взял маленький стальной резец и молоточек — инструменты для тонкой работы с камнем.

Приставил остриё резца к линии. Глубокий вдох, и короткий, точный удар молоточком по линии, которую подсветила мне Юнь Ли.

Раздался негромкий, чистый звук, будто лопнула струна. От заколки откололся небольшой осколок, размером с ноготь мизинца. Он был неправильной формы, но внутри него переливалось то самое «Живое Серебро» — не жидкость, а скорее металлическая пыль, заточенная в кристалле.

Я аккуратно поднял осколок пинцетом и положил его к остальным ингредиентам. Как только я закончил, передо мной появилась первая инструкция:

'ЭТАП 1: АКТИВАЦИЯ ОСНОВЫ:

Растереть осколок с Живым Серебром в пыль. Смешать с Пыльцой Лунного Жасмина'.

Я поместил осколок в самую мелкую агатовую ступку. Каждый удар пестика отдавался в пальцах странной вибрацией. Нефрит крошился трудно, но внутри уже начинало проступать мерцание, словно в ступке оказались заключены крошечные звёзды. Когда я добавил пыльцу, смесь вспыхнула холодным серебристым светом.

'ЭТАП 2: ФОРМИРОВАНИЕ ПРОПИТКИ:

Соединить основу с порошком. Добавлять по капле эссенцию Железных опилок раз в две секунды'.

Я пересыпал сверкающий порошок в чашу с основным составом. Жидкость мгновенно потемнела, закипела и начала подниматься по стенкам сосуда. Рука дрогнула, когда я добавлял первую каплю эссенции — смесь зашипела, выбросив клуб едкого дыма. Инструкции мигнули красным светом, предупреждая меня, но я продолжил, отмеряя секунды между каплями. Ещё одна… и ещё… Состав начал успокаиваться, превращаясь в тягучую субстанцию цвета воронёной стали.

'ЭТАП 3: НАНЕСЕНИЕ:

Использовать кисть из песчаной лисы. Наносить против направления роста шерсти'.

Это оказалось самым сложным. Каждое движение кисти требовало невероятной концентрации. Пропитка пыталась стечь, собраться в капли. Я чувствовал, как по руке бегут мурашки — это сталкивались энергии состава и шкуры. В какой-то момент от кисти пошёл дымок, и я почувствовал запах гари. Но надписи инструкции горели ровным зелёным светом, значит, всё было в пределах нормы.

Когда последний участок шкуры был покрыт, я отступил на шаг. Руки дрожали от напряжения. Теперь оставалось только ждать.

Прошло десять томительных секунд. Затем двадцать…

И вдруг шкура дёрнулась, словно живое существо. Мех встал дыбом, и по всей поверхности пробежала волна серебристого света. Воздух наполнился треском — структура материала перестраивалась на фундаментальном уровне. Я зажмурился от вспышки, а когда открыл глаза…

Передо мной лежало нечто совершенно новое. Материал был всё ещё узнаваем, как медвежья шкура, но теперь он отливал металлом, был упругим и будто живым.

Я осторожно провёл пальцем по поверхности. Она была прохладной и невероятно гладкой, словно отполированный металл, покрытый тончайшим шёлком. Взяв резец, я с силой провёл им по краю шкуры. Лезвие скользнуло, оставив глубокую царапину.

И тогда произошло невероятное: края разреза задрожали и начали медленно, но неумолимо стягиваться. Через несколько секунд от повреждения не осталось и следа. Лишь едва заметная серебристая полоска, которая постепенно исчезала на глазах.

Я внимательно осмотрел шкуру. Результат был более чем удовлетворительным. Материал стал заметно прочнее, приобрёл те самые свойства самовосстановления, которые мы и закладывали. Хорошая, качественная работа. Этого должно было хватить.

Аккуратно свернув шкуру, я прибрался в сарае, смыв все следы эксперимента. Умылся, переоделся и вышел на улицу.

Пройдя привычным маршрутом до центра города, я свернул в сторону промышленного квартала. Улицы тут были чуть шире, чтобы пропускать телеги с добычей, а из окон доносился стук молотов и едкий запах дубильных веществ, смешанный с ароматом жареного мяса.

Гильдия Охотников представляла собой приземистое, но мощное здание из тёмного, почти чёрного дерева и грубого камня. Над массивной дубовой дверью висели перекрещенные секира и коготь неведомого зверя. Стены вокруг входа были испещрены зарубками — то ли следы от оружия, то ли чья-то своеобразная летопись.

Сделав глубокий вдох относительно чистого уличного воздуха, я толкнул тяжёлую дверь.

Контраст был разительным. Воздух внутри оказался насыщенным запахом пота, дымного масла для оружия, вяленого мяса и мокрой шерсти. Громкие, хриплые голоса перекрывали друг друга, слышался звон монет, стук кружек о деревянные столы.

Я зашёл в огромный зал с низкими закопчёнными балками. Вдоль стен висело оружие всех мастей — от простых топоров до зазубренных копий, явно побывавших в боях. Прямо посреди зала на цепях был подвешен череп какой-то гигантской рептилии, пустые глазницы которой равнодушно взирали на суету внизу. Повсюду сидели и стояли люди, в основном мужчины, крепкие, закалённые, со шрамами на лицах и руках. Их одежда была практичной и поношенной: прочные кожаные доспехи, меховые плащи, шкуры духовных зверей.