Я рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Из двух отверстий в плече хлестала кровь. Я почти вслепую, на ощупь, засунул в обе раны толстый слой мази «Железная кожа». Эффект был мгновенным — обжигающая боль сменилась леденящим холодом, а затем глубоким, пульсирующим теплом. Кровотечение замедлилось, а края ран начали покрываться тонкой, упругой плёнкой.

«Ранение обработано. Начало регенерации: 8%. Наблюдается шоковое состояние. Рекомендуется покой».

— А может, мне ещё и поспать тут лечь? — проворчал я, после чего начал обыскивать тела. У худого я нашёл кошелёк с двадцатью серебряными. У лучницы карту окрестностей с пометками и небольшой мешочек с боевыми пилюлями, временно усиливающими Ци. У Лю Фэна оказался самый богатый улов: кошелёк с пятьюдесятью серебряными и сапоги, от которых прямо тянуло огненной Ци.

«Обнаружен артефакт: „Сапоги Пепельного Странника“. Качество: низкое. Свойство: умеренная огнестойкость и защита от высоких температур. Полезны для перемещения по выжженным и вулканическим локациям.»

Не теряя времени, я снял свои потрёпанные ботинки и натянул сапоги. Благо, сели они на удивление хорошо. Возможно, они ещё и размер как-то меняли. Ну, или мне очень повезло. Примерив их, тут же почувствовал, как исчез неприятный жар от почвы, шедший через подошву.

Забрав все ценности, я, не оглядываясь на тела, побежал. Я мчался через выжженную долину, потом через лес, не останавливаясь, пока рёв Ущелья Ветров не оглушил меня.

Только тогда я позволил себе остановиться. Я прислонился к холодной скале, и меня вырвало.

«Физиологическая реакция на стресс в пределах нормы. Уровень Ци стабилизируется. Успокойтесь, вы сделали все правильно».

— Правильно? — прохрипел я, вытирая рот. — Убийство — это правильно?

«Выживание — это базовая функция любого организма. Вы защищали свою жизнь и ресурсы, необходимые для выполнения миссии. Ваши действия были логичны и эффективны. Оставление свидетелей привело бы к эскалации угрозы».

Я глубоко вздохнул. Юнь Ли была права. Этот мир не оставлял выбора. Слабый умирает, сильный выживает. И чтобы защитить себя, а также тех, кто мне дорог, я должен был стать сильным. Без сомнений и сожалений.

Войдя в грот, я застал Фань Лин бодрствующей. Она сидела, прислонившись к стене, и выглядела немного лучше, чем раньше. Её взгляд скользнул по мне, по моей запачканной пеплом и кровью одежде. По новым сапогам, и на пару секунд задержался на бледном от потери крови лице.

— Дрался, — констатировала она без эмоций. Это был не вопрос.

— На что только мужчинам не приходится пойти, чтобы подарить девушке цветочек, — усмехнулся я, опускаясь на камень напротив неё. После чего достал деревянный футляр и протянул ей. — Посмотрите, пожалуйста. Не подойдёт ли вам это растение?

Она медленно, с видимым усилием, взяла футляр и открыла его. Мягкий оранжевый свет «Пепельной розы» озарил её измождённое лицо. В её глазах вспыхнула искра — не благодарности, нет. Скорее, жадный, хищный интерес.

— Пепельная роза — прошептала она. — Да, это сгодится. Плохо, но сгодится.

Она не стала благодарить. Она закрыла глаза, прижала цветок к груди, и я почувствовал, как мощный, но контролируемый поток огненной Ци из растения устремился в её тело. Чёрные трещины на её коже на мгновение слабо засветились, будто раскалённый металл, а затем потускнели.

Она дышала ровнее.

Я отвернулся и принялся за медитацию, стараясь игнорировать пульсирующую боль в плече. «Дыхание Острой Стали» стало моим якорем в этом море крови и пепла.

Прошёл час, может, немного больше. Внезапно её голос, всё ещё слабый, но уже более чёткий, нарушил тишину.

— Сколько их было?

— Трое, — ответил я, не открывая глаз.

— И ты убил всех? — в её голосе послышалось одобрение.

— Всех. — Я вздохнул. — Оставлять свидетелей было бы глупо. Я слишком слаб для подобного.

— Хорошо, — холодно сказала она. — Может, из тебя и выйдет толк.

Тишину в гроте нарушали лишь звуки моего тяжёлого дыхания и вечный шум реки. Боль в плече, приглушённая мазью, пульсировала с каждым ударом сердца. Перед глазами стояли лица троих — искажённые яростью, болью, страхом. Я сглотнул комок в горле, пытаясь загнать переживания подальше, и успокоить трясущиеся руки. Выжил. Ценой трёх жизней.

— Дрожишь, — сухой, безразличный голос Фань Лин вывел меня из ступора. — После первого раза всегда так. Или после десятого. Если не глупец.

Я обернулся. Она сидела, прислонившись к стене, её лицо всё ещё было бледным, но взгляд был чистым и ясным, словно отточенный клинок.

— Это нормально? — хрипло спросил я.

— Это бесполезно, — отрезала она. — Дрожь не вернёт их к жизни. Энергию, которую ты тратишь на переживания, можно направить на восстановление. Или на тренировки.