Её слова подействовали, как ушат ледяной воды. Она была права. Этот мир не давал скидок на моральные терзания.

Я кивнул, сжал кулаки и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на «Дыхании Острой Стали». Ци медленно перетекала по каналам, встречая сопротивление в области раны.

Прошло несколько часов. Я почти дремал, когда голос Фань Лин снова нарушил тишину.

— Твоё тело восстанавливается быстрее, чем должно. — Произнесла она. В её голосе сквозь слабость пробивались нотки любопытства. — И твоя Ци неестественно послушна для дикаря.

Я медленно открыл глаза.

— Мне повезло, — уклончиво ответил я. — Я хороший ученик.

Она хмыкнула.

— Скромничаешь. Или скрываешь. Неважно. Пока твои секреты работают на моё выживание, мне всё равно. — Она помолчала. — Вижу по твоей одежде, что ты действовал грязно, без изящества, но эффективно. Использовал среду. Многие «благородные» ученики гибнут, потому что пренебрегают этим.

Её слова, холодные и лишённые всякой морали, почему-то принесли облегчение. Это было признание от существа, живущего по законам силы.

— Спасибо, почтенная.

— Не благодари. Я просто констатирую факт. — Она перевела дух. — Тебе нужно усвоить урок этого боя. Ты победил, но потратил слишком много Ци. Сейчас небеса были на твоей стороне, но так будет не всегда.

Она была права. Я действовал на инстинктах. Но ничего другого у меня не было. Я не обученный убийца.

— Что вы предлагаете?

— Как только ты сможешь двигать рукой, я дам тебе пару уроков. Покажу тебе, как экономить силу. Как читать намерения противника по потоку его Ци.

В её словах не было заботы. Была холодная, прагматичная расчётливость.

— Я готов.

— Я знаю. А теперь замолчи, медитируй и, ради всего святого, прекрати так тяжело дышать. Это режет мне слух.

Следующие три дня прошли в таком ритме. Медитация. Болезненные упражнения под холодными, безжалостными комментариями Фань Лин. Медитация и короткий сон.

— Слишком широко шагаешь. Теряешь равновесие.

— Клинок держишь как клюку. Расслабь кисть.

— Ци должна течь, а не взрываться. Никаких лишних движений.

С каждым разом я чувствовал, как мои движения становятся собраннее, а контроль над энергией тоньше. Обучение у Фань Лин под присмотром Юнь Лин давало просто поразительные результаты.

К концу третьего дня я уже мог свободно двигать рукой. Я стоял в центре грота, отрабатывая плавные, сдержанные движения с тесаком. Каждый взмах был экономнее, каждый перенос веса точнее.

Внезапно Фань Лин произнесла:

— Достаточно.

Я опустил клинок, переводя дух. Она смотрела на меня, и в её взгляде читалась холодная оценка, смешанная с неким решением.

— «Пепельная роза» иссякла. Её силы хватило, чтобы стабилизировать ядро и дать мне возможность передвигаться, — её голос звучал твёрдо, властность вернулась к ней. — Я покидаю это место. Сейчас.

— Вы уходите? — неуверенно спросил я, чувствуя странную пустоту. Её присутствие, пусть и смертельно опасное, было единственной нитью, связывающей меня с миром могущественных практиков.

— Мои враги не дремлют. Каждый час, проведённый здесь, увеличивает шансы на то, что нас найдут. А ты… — она медленно поднялась. — Ты не готов идти со мной. Ты стал бы обузой.

Как ни горько это признавать, она была права. Я кивнул, подавив разочарование.

— Однако ты показал потенциал. Необразованный, неотшлифованный, но имеющий немного таланта. — Она протянула руку. На её ладони лежал небольшой нефритовый жетон, на одной стороне которого был вырезан иероглиф «Пламя», а на другой — стилизованное изображение феникса. — Возьми. Этот нефрит означает, что ты мой ученик.

Я осторожно взял нефрит. Камень был прохладным, но от него так и разило огненной Ци.

— Через полгода, — сказала Фань Лин, глядя мне прямо в глаза, — в столице империи Лунь Шань пройдут отборочные испытания в мою секту — «Алую Обитель Феникса». Этот жетон даст тебе право на участие. После соревнований найдёшь меня и вернёшь жетон.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— К тому времени ты должен достичь Просветлённого Уровня. Первого порога настоящего практикующего. Если ты появишься на пороге Обители, будучи слабее, стража на входе не станет тебя даже слушать.