Генри заметил это и обратился именно к Леону как к старшему.

– Возьми своих бойцов – и в ближайший магазин одежды. Вы и часу не протянете на здешнем морозе.

– А мы ж… мы не на технике разве? – удивился Раджив.

Его товарищи тоже посмотрели вопросительно на Генри и Степана.

– На технике, разумеется, но не на такой, как вам хочется. Мы будем ждать вас на стоянке. У вас один час.

Степан и Генри поднялись и пошли. Новобранцы изумленно смотрели им в спину. Леон первым пришел в себя и вывел их из ступора.

– Пойдемте, сделаем, что они просят.

Парни уложились в отведенное время. Конвертоплан взмыл в воздух и вскоре сел на территории летнего лагеря. В горах начинались сумерки.

– Засветло не успеем, – понял Генри.

– А я не огорчаюсь. Меня этот яркий снег достал, у меня уже снежная слепота. Пятна яркие везде мерещатся. По мне, со светом лучше ехать, чем днем, – поделился Степан.

Новобранцы стояли в стороне и испуганно пялились на чудной автомобиль, громко работающий на вонючем топливе. Без прогрева мотора он отказывался нормально ехать: чихал, терял мощность и тратил бензин в астрономических количествах. Стрелка указателя температуры поднялась до рабочего положения. Окна стали отогреваться теплым воздухом. Через несколько минут Степан пригласил всех в салон.

– Карета подана, господа. Занимайте места согласно купленным билетам.

Новобранцы заняли задний диван, плотно прижавшись друг к другу. Они еще не знали, сколько времени им трястись в холодной кабине по почти невидимой горной дороге. Машина запрыгала на ухабах, надрывно ревя старым мотором.

– С полной загрузкой задок увереннее цепляет, – обрадовался Иван. – Да и следы наши хорошо видно. Назад домчим быстрее! – обрадовал он всех, и Генри в том числе.

Они ехали молча. Генри смотрел на дорогу, как штурман, чтобы вовремя увидеть те же камни, на которые они налетели по дороге в лагерь. Стемнело, и свет фар четко очерчивал старую колею. Параллельно мысли текли своим чередом. Он думал о новичках, о том, что они оставили свои семьи ради сопротивления, думал об уместности такого размена. Генри вспомнил, что у Леона осталась молодая жена. Он обернулся спросить:

– Леон, а ты не думал взять… – Генри готов был поклясться, что Леон дернулся, когда он обратился к нему, – жену с собой?

Генри договорил вопрос без заминки, не подав виду, что заметил подозрительное движение.

– Я думал об этом. – Леон пристально посмотрел в глаза Генри. – Но хотел сделать это позже, как только обустроюсь здесь сам.

– Правильно, – согласился Генри, еще больше убежденный, что реакция Леона была не просто реакцией на неожиданный вопрос.

Он видел не раз, как Полина двигалась в состоянии бустера, и сейчас он увидел то же самое. Пот выступил по спине, несмотря на мороз. Довезти Леона до убежища было нельзя ни в коем случае. Они со Степаном почти провалили операцию, подпустив врага так близко. Голова лихорадочно соображала, как поступить. Степан ничего не знал. Он пристально всматривался в дорогу. Генри не мог понять, как намекнуть ему об опасности незаметно для Леона. В бардачке лежал макаров с полной обоймой. Если Леон заметит опасное движение, то Генри даже не успеет дотянуться до ручки. В затылке чувствовался пристальный взгляд Леона, не дающий сконцентрироваться.

Машину тряхнуло на камне. Степан опять его проглядел. Генри бросило вперед, и это движение дало ему подсказку. Он подался вперед немного сильнее, чем надо было на самом деле. Закрыл спиной руку, открывшую бардачок. Голова в это время вжалась в плечи, в страхе перед ударом сзади. Рукоять пистолета сама легла в ладонь. Генри повернулся назад, все еще пряча руку за собой. Леон, единственный из всех, смотрел ему прямо в глаза, неотрывно. Генри попробовал улыбнуться, чтобы отвлечь его. Получилось криво. Боксерским рывком выдернул руку с пистолетом и… получил тяжелый удар в лицо. Но выстрел произошел. Перед потерей сознания Генри его услышал.

В себя он пришел от прикосновения к лицу обжигающе холодного снега. Открыл глаза и увидел небо, полное звезд, и лицо Степана, закрывающее добрую половину из них. Правая скула болела и налезала на глаз.

– Во, пришел в себя, красавчик! Жить будешь, – облегченно произнес Степан.

– Леон?

– Насмерть. В шею попал, в яремную вену. Как ты его вычислил?

– А как ты догадался, что он не наш?

– Так он из машины выпрыгнул, кровь фонтаном, а притопил будь здоров, нормальные люди так не бегают. Метров сто за пять секунд сделал и закувыркался. В нем ни кровинки не осталось. Все выгнало.

– Я заметил, как он дернулся, точно как моя Полина. Он что-то хотел сделать в этот момент, может, маячок поставить, а я его приметил. Что с этими двумя?

– Связал, приковал к машине наручниками. Они не похожи на людей со сверхспособностями, напугались натурально. Мне этот Леон еще в аэропорту показался чересчур смелым.

– Мне тоже. Надо выслать сюда спеца с оборудованием, пусть перепроверит этих двоих.

– Уже вызвал.

Евдокиму сложно было изображать своего. Среди отбросов общества, прошедших отбор на службу Филиппосу, не было никого, с кем хотелось завести общение, не говоря о дружбе. Из-за своей некоторой обособленности и крепких кулаков Евдоким слыл среди рядовых бойцов «бугром». Ему прочили скорое повышение до руководителя бригады, небольшого отряда, выполняющего функции набора кандидатов в киборги. Попадание в эту структуру и было самым желательным для сопротивления.

После наркоза Евдоким узнал, что ему записали программу ускоренного метаболизма. Для таких, как он, костоломов эта сверхспособность являлась единственным дополнением к физической силе. Его забавляло новое умение. Необычно было видеть, как замирает время вокруг, а тело подчиняется приказам мозга на первый взгляд с той же скоростью, но относительно замершего мира делает это стремительно. Расплатой при переусердствовании являлась головная боль, кровотечения и голод. Среди бесшабашных новичков случались и смертельные случаи.