К башне бежали несколько человек из его подразделения. Они вбежали внутрь, и почти сразу там раздалась стрельба – старая добрая автоматическая стрельба, которая ласкала слух почище поэзии Пушкина. И тут же лагерь сотрясли десятки разрывов. Евдоким рванул к башне, поддержать парней.

Он поднялся по лестнице и наткнулся на первый труп с дыркой в щеке. Выше, в луже крови, лежали еще двое. Оставшиеся два бойца стояли по обе стороны от закрытой двери, за которой забаррикадировались его товарищи.

– Твою мать, это что такое? – Раскрасневшийся боец, Евдоким не помнил его имени, утирал пот с лица. – Они все подстроили.

Пуля пробила дверь, ударилась о стену и завизжала по коридору.

– Как их взять? – Второй, с кривым от злобы лицом, прядал ноздрями, как конь.

– Я сейчас, – пообещал им Евдоким.

Он спустился вниз по лестнице до первого трупа, у которого в руках был зажат клинок. Евдоким забрал его и вернулся назад.

– Ну? – спросил его второй, с конским лицом.

– Баранки гну. – Евдоким снизу вверх саданул его клинком под ребра.

Тот успел только вопросительно выпучить глаза и начал оседать. Первый ринулся с лестницы, но Евдоким метнул оружие ему в спину и угодил под основание черепа. Ноги у того сразу подкосились, и он упал.

– Николай, открой! Это Евдоким! Я здесь один!

Дверь приоткрылась. Евдоким сунул клинок за пояс и просунул пустые руки в дверь, чтобы его сгоряча не захотели отправить на тот свет.

– Давай живее. Там подмога идет.

Евдокима затянули внутрь и снова заперли дверь.

– Спасибо вам, братцы! Я думал, что все, остался здесь навечно! – Евдоким обнял Николая и похлопал его по спине.

– Еще рано, можешь и остаться. – Николай вынул из рюкзака калашников и несколько магазинов. – Давай, босс, к окну.

Генри и Степан заняли позицию в расщелине, заросшей кустарником. В мощную оптику они проследили за тем, как их диверсанты проникли внутрь. Сигналом к штурму должно было стать отключение связи. Слева и справа от них в кустах прятались бойцы, примащивающие на камни безоткатные орудия. Остальные небольшими группами, вооруженные стрелковым оружием и гранатометами, прятались за камнями, чтобы не «наследить» на радарах.

Генри увидел Евдокима. Узнал его по характерной походке вразвалку. Его наставник заметил диверсантов и скрылся в здании. Потом началось необычное. Из казарм повалил народ, и на площади, прямо посередине лагеря, началось твориться что-то неладное. Вооруженные люди вели себя агрессивно.

– Чего это они, бунтуют? – удивился Степан.

– Я думаю, что сработала наша закладка. Народ требует возврата сверхспособностей.

– Похоже на то.

По шпилю возвышающейся над лагерем башни сошла яркая дуга. Электромагнитный импульс должен был сжечь все оборудование. Народ на площади запаниковал и побросал задымившиеся винтовки. Генри почувствовал, как заходило сердце от выброса адреналина.

– Огонь! – дал он команду расчетам орудий. – На позиции! – Вторая команда была для пехоты.

Степан сорвался с места, чтобы возглавить свое подразделение. Из зеленых зарослей метнулись реактивные снаряды и яркими цветками распустились на площади. Через секунду донеслось эхо взрывов, забегавшее между отвесными скалами.

Генри сменил позицию, чтобы быть ближе к лагерю и иметь возможность вести огонь из снайперской винтовки. Бойцы стекались к стенам лагеря, но еще не открывали огонь. В стане противника творилась суматоха. Часть людей побежала в здания прятаться от уничтожающего огня. Часть укрылась за стенами ограждения. Расчеты СПГ перенесли огонь на сами здания. Генри окидывал взглядом всю территорию лагеря, чтобы своевременно координировать наступающие подразделения. Он увидел, что башню, где должны были забаррикадироваться его бойцы-диверсанты, пытаются взять штурмом.

– Расчет три и четыре, перенести огонь к основанию башни. Помогите парням отбиться.

Бойцы сопротивления распределились под забором, закладывая под него взрывчатку. Генри увидел, как солдат противника с большим старинным пулеметом в руках поднялся на дозорную вышку, в аккурат находящуюся над его бойцами. Генри взял пулеметчика на прицел и выстрелил. Поторопился и промазал. Пуля ударила рядом. Противник понял, что по нему ведут прицельный огонь, и быстро укрылся. Ему хватило ума выставить вниз пулемет и открыть огонь вслепую. Бойцы Генри прыснули в разные стороны вдоль забора, и только один из них остался, чтобы бросить гранату на вышку.

От разрыва гранаты поднялось серое облако дыма. Кажется, она не причинила вреда. Пулеметчик мотал пулеметом, превращая место под забором в смертельную ловушку. Генри взял чуть ниже, под верхнюю кромку забора, и выстрелил. Пуля высекла искры. Солдат взмахнул руками и рухнул. Пулемет упал по эту сторону забора. Кто-то из своих показал в сторону Генри поднятый большой палец.

Раздалось несколько одновременных взрывов, проделавших в заборах проходы. Бойцы не сразу пошли в них. Согласно тактическим приемам, отработанным в горе, надо было обезопасить себя от тех, кто прятался непосредственно за забором. Проходы закидали гранатами, постреляли влево и вправо для верности. Потом, прикрывая друг друга, просочились внутрь территории лагеря. Пока все шло по плану. Сопротивление было очаговым и хаотичным. Генри перебрался еще ближе, чтобы помогать бойцам, прикрывать их перемещения. Из окон зданий раздавалась автоматическая и одиночная стрельба. Генри посылал пулю за пулей в окна, не давая вести прицельный огонь.