На терминал пришел звонок. Евдоким ответил. Вместо лица человека на экране висела нейтральная картинка с осенним пейзажем.

– Добрый вечер, Евдоким! – произнес голос в ухе.

– И вам не хворать, мистер Икс.

Человек засмеялся.

– Хорошее чувство юмора – показатель хорошего ума.

– Спасибо, но мне его не хватает понять, кому я обязан таким теплым приемом.

– Я представляю одну организацию, которой нужны работники вроде вас.

– Вышибалы, что ль? – Евдоким понял, что рыбка клюнула на наживку.

– Нет, это чересчур примитивно. Нам нужны крепкие парни с бойцовскими качествами.

– Звучит туманно, не находите, мистер Икс?

– Понимаю вас. Для затравки хочу сказать, что зарплаты у нас гораздо выше, чем были у вас прежде. Мы поможем вам утрясти дела на прежней работе и устроим курс стажера на нашей. Понравится – останетесь, не понравится – ваше право, вернетесь назад. Как вам?

– Звучит заманчиво. Меня все устраивает на работе, кроме зарплаты.

– О, я вас понимаю. Большому человеку – большие деньги.

– Да уж, не помешали бы.

– Это означает согласие?

– Дайте мне пять минут. – Евдоким не хотел показать нетерпение.

– Пожалуйста. Такие вопросы с кондачка не решаются, я вас понимаю. Я перезвоню. – Экран потух.

Евдоким знал, что за ним наблюдают. Он сел на стул и замер в позе «Мыслителя» Родена. На самом деле мужчина думал о том, сможет ли он выдержать грязную работу, которую наверняка придется выполнять. Он вспомнил о сопротивлении, о том, как они надеются на него, вспомнил Томаша, первую жертву в городе в горе, вспомнил о родителях, погибших в тот роковой день в лупере. Сомнения сами собой испарились.

Ровно через пять минут терминал загорелся входящим вызовом. На этот раз на картинке вместо человека появилась старинная сельская пастораль.

– Решились? – спросил голос.

– Да, я готов, – ответил Евдоким.

Пока в городе в горе не знали, чем закончилась миссия Евдокима, а ему было запрещено выходить на связь в самом начале исполнения плана, Генри взял на себя оружейку и обучение бойцов военному делу. В библиотеке нашлось несколько старых Уставов вооруженных сил СССР, которые пригодились для получения навыков боя. Генри понял всю важность создания боевых двоек, троек, комбинации оружия, маскировки и прочих военных хитростей. Мориц была уверена, что без штурма базы Филиппоса не обойтись, а в худшем случае военные навыки могли пригодиться и для обороны, если их тайное убежище станет известным врагу.

С утра до вечера он гонял бойцов по макетам зданий, придумывал им нештатные ситуации, а потом устраивал разбор полетов. Многим тренировки казались чересчур утомительными и ненужными. Тогда Генри подводил всех к старому облезшему плакату, на котором была написана цитата Суворова «Тяжело в учении, легко в бою», и напоминал им о подвигах российского военачальника. Промеж себя бойцы стали звать Генри шотландской овчаркой.

– Надеюсь, они не считают себя овцами? – в шутку спросил Генри у Полины, когда узнал про свое прозвище.

На самом деле он был совсем не против такого прозвища и даже считал, что его требовалось заслужить. Полина отметила перемену во внешности и поступках Генри. Ее муж заматерел, возмужал и больше не походил на того неуверенного юношу на яхте в роковой день их знакомства. Еще Генри придумал интересную тактику борьбы с противником, способным двигаться быстрее, чем нормальные люди. Он был уверен, что бойцы Филиппоса обладают той же способностью, что и Полина. На первый взгляд шансы победить такого бойца были малы, но пуля все равно летела гораздо быстрее. Генри и еще пара смышленых парней сделали мишени, способные быстро перемещаться. Их движения были непредсказуемы, поэтому надо было вести огонь на упреждение. Для этого приема годились боевые двойки, ведущие огонь в разные стороны от фигуры. Так или иначе мишень натыкалась на пули. Вторым положительным фактором применения быстрых мишеней стало избавление бойцов от суеверного страха перед человеком, наделенным сверхспособностями.

Полина в городе в горе заняла нишу в структуре управления, которую можно было назвать «окно в мир». Она проверяла все информационные потоки в Сети, которые могли затронуть безопасность убежища. Филиппос искал многих из тех, кто сейчас жил здесь. Она видела, как их лица транслируются в память жителям планеты. За пределами убежища было совсем небезопасно. К счастью, не только город в горе был против развивающейся экспансии Филиппоса. Те же люди из СБ, негласно стоящие на стороне сопротивления, удаляли или забивали помехами сигнал, программирующий население.

Полина считала, и Мориц была согласна с ней, что для адекватного ответа им тоже нужна была способность влияния на умы людей. Единственным человеком, который мог им помочь в этом, был профессор Блохин. Даже если это он затеял мировой переворот, существовала возможность принудить его работать на себя силой. Полина шерстила Сеть в поисках своего бывшего преподавателя нейробиологии. Ей казалось, что и он должен искать ее, причем незаметно для Филиппоса. Если для Блохина все происходящее в мире было интересным спектаклем, то уж знать, что делает такая ключевая фигура, как Полина, должно быть невыносимо интересно. Из соображений безопасности убежища Полина не предпринимала рискованных шагов по установлению контакта.