По дорожке навстречу шла Алекса Мориц. Она широко и радушно улыбалась. Алекса крепко обняла Полину, а потом и Генри. Глаза у нее заблестели от слез. Деймон не стал мешать трогательной встрече, удалился по своим делам.

– Как вы тут круто обустроились! – Полина уже успела просканировать недра горы тепловым зрением и усиленным слухом. Это помогло ей понять размеры внутренней полости.

– Спасибо прошлым поколениям и их мании к гигантским стройкам. Идеальное убежище. Выдерживает прямое попадание ядерной ракетой, и не одно. Но наш козырь не толстые стены, а секретность. Устали с дороги? Пойдемте, покажу нашу столовую и комнату для вас.

Полина и Генри не возражали. Алекса провела их по дорожке, выложенной плиткой. Через равные промежутки попадалась плитка терракотового цвета с барельефом серпа и молота. Полина прикинула в уме, сколько лет могло быть этой плитке, а она выглядела так, будто вчера уложена. Алекса завела их внутрь пятиэтажного здания, на стенах и дверях которого тоже было много советской символики. В фойе сразу запахло едой.

– Здесь у нас столовая. Кармашки тут не делают. Многое готовим из продуктов, оставленных на хранение. Сроки уже давно прошли, но анализ показал, что продукты пригодны в пищу. Обедайте смело. Порции у всех одинаковые, разнообразия блюд минимум, а ля гер, как говорится, ком а ля гер. После обеда пройдете в правое крыло, там комнаты. Ваша будет номер четыреста три. Ключи в замке. Отдохнете, тогда и обсудим детали. Пойду работать.

– Спасибо, Алекса, за гостеприимство, – поблагодарил Генри.

– И за надежду, – добавила Полина.

Полина рассмотрела обстановку в столовой. Ей бросилось в глаза, как те, кто создавал этот город в горе, заботились о том, чтобы у людей не возникало приступов клаустрофобии. На стенах по всему залу были нанесены пейзажи, уходящие вдаль горы, леса, солнце на горизонте. Рисунки местами подправили новой краской. Значит, и товарищи Алексы не считали это излишеством. Вместо стекла в рамы окон установили реалистичные изображения: детская площадка с качелями и ярким заборчиком, березки, автомобили и мотоциклы с коляской. Наверное, таким был среднестатистический вид из окна простого жителя Советского Союза. Идея казалась понятной и правильной. Генри тоже обратил внимание на это.

– Это как прокатиться в прошлое на машине времени, – заметил он и показал Полине на советский герб, выдавленный на алюминиевой ложке. – Да эта ложка тянет на месячную зарплату моего отца. А сколько здесь еще всего осталось?

– Ешь давай, расхититель гробниц. Ложка – это улика, которая может подсказать противникам наше местонахождение. Как тебе еда? Кстати, она тоже из прошлого.

– Нормальная, не хуже, чем моя мама заказывала из «Бифф эн бёрнс». Там тоже мясо переваривали в гуляше.

– Это тушенка. Мясо в тушенке всегда такое.

– Вкусно, я же сказал.

В столовую пришли еще двое мужчин. Они поздоровались с Полиной и Генри, хотя по виду было понятно, что они их не знают. Но тот, кто оказался в горе, по-любому друг. После обеда Полина и Генри поднялись на четвертый этаж. Стены лестничного пролета украшали картины советского прошлого, сделанные в примитивной манере, похожей на агитационные плакаты. Художества прославляли людей героических профессий, сталеваров, ученых, космонавтов, военных…

Комнаты выходили дверями в общий коридор. Четные номера располагались на левой стороне, нечетные на правой. Освещение в коридоре было приглушенным, видимо, из-за экономии энергии, а может быть, им просто никто не занимался и оно осталось таким, каким было изначально. В замке их комнаты торчали ключи. Полина открыла дверь и нащупала на стене выключатель. Переходить на тепловое зрение, чтобы найти его, уже не оставалось сил. Под потолком, проморгавшись, зажглась трубчатая лампа. Она тихо загудела. Обстановка их комнаты выглядела по-спартански. Две кровати, крепящиеся к стенам, раскладной столик и еще непонятная квадратная вещь с единственной крутилкой над дверью.

– Это, наверное, для пожарной безопасности, – предположил Генри.

Он повернул крутилку. Она щелкнула, и из устройства раздалась музыка.

– Ха, да это люкс! – обрадовалась Полина. – С музыкой-то гораздо веселее.

– Интересно, как переключать станции? – Генри почесал затылок, попытался повертеть крутилку взад и вперед. Кругляш не выдержал его экспериментов и остался у него в руках. – Вот черт! – испугался Генри и приспособил его на место. – Выходит, здесь одна станция.

Вместо окна в комнате висела картина с восходом солнца в горах. Картина была нанесена на стекло, и краска порядочно облупилась на ней. Сквозь проступившие пятна Полина рассмотрела старинную электрическую лампочку. Рядом нашелся и выключатель. Лампочка зажглась, хотя ей и было под полторы сотни лет. Полина видела такие в историческом музее. Картина стала объемной и ожила. Солнце на самом деле светило из-за гор, отбрасывая лучи в комнату.

– По мне, Генри, здесь намного безопаснее, чем там.

– Согласен. В последнее время мне казалось, что за мной следят, где бы я ни находился. Из-за этого у меня не проходило напряжение.

– А я думала, что это только у меня аналитическая программа шалит. Так и до мании преследования можно было дожить.

– Да, все, что ни делается, делается к лучшему.

Генри откинул кровать и сел на нее. Проверил на прочность старую цепь, проступившую сквозь трещины рассохшегося дерматина. Кровать держалась надежно.