— Потому что мне это выгодно, — сказал я просто. — Я не собираюсь быть князем на пару лет. Я строю на десятилетия вперёд. Процветающее купечество — это полная казна. Полная казна — это сильная армия и развитие княжества. Это элементарная логика.

— Логика… — протянул Маклаков, задумчиво почёсывая бакенбарды. — Ну что ж. Логику мы понимаем. А что насчёт предсказуемости политики?

— Княжество настрадалось от самодуров и сумасшедших князей, — сказал я жёстко. — Веретинский был тираном и безумцем. Сабуров — предателем и авантюристом. Сейчас требуется адекватный и разумный правитель, который понимает цену своим решениям и последствия каждого шага.

— И вы такой правитель? — прищурилась дама с острым носом.

— Я такой правитель, — подтвердил я. — Спросите у жителей Угрюма. Спросите у моих вассалов. Я держу слово — обещал защитить тех, кто пошёл под мой протектора, и я это сделал. К тому же я не меняю правила игры на ходу и не устраиваю войны ради личных амбиций.

Маклаков снова раскусил семечко, задумчиво глядя в потолок. Потом посмотрел на меня.

— Хорошо. Это всё понятно. А теперь самое интересное — что ещё вы можете предложить? Кроме общих слов про налоги и безопасность?

Вот оно. Время главного козыря.

— Поставки изделий из Сумеречной стали для дальнейшей перепродажи, — сказал я спокойно.

Тишина. Абсолютная тишина. Даже Маклаков замер с приоткрытым ртом.

— Сумеречная сталь? — переспросил пожилой купец с недоверием.

— Сумеречная сталь, — подтвердил я. — Многие из вас слышали про торговый дом «Альпийские металлы», который поставляет Сумеречную сталь в Угрюм, где мы изготавливаем оружие для дальнейших поставок в Тверь, Сергиев Посад, Рязань, Тулу, Смоленск и Ростов.

Купцы переглянулись. Некоторые явно догадывались, откуда дует ветер — месторождение в Угрюме. Но держали свои соображения при себе, подыгрывая мне в версии про лихтенштейнский металл.

— Золотая жила, — выдохнул молодой купец. — Спрос на Сумеречную сталь огромный. А предложение…

— Ограниченное, — закончил я за него. — Именно поэтому я готов предложить вам доступ к этому рынку. При условии вашей поддержки на выборах.

Маклаков резко подался вперёд, его глаза загорелись алчным огнём.

— Монополию! — выпалил он. — Мы хотим монополию на торговлю Сумеречной сталью во Владимире!

Я расхохотался. Не сдержался. Наглость старого пройдохи была восхитительна.

— Нет, — сказал я твёрдо, когда смех стих. — Категорически нет. Этот ресурс слишком важен для обороны княжества, чтобы отдавать его под контроль одной группы. Я готов продавать вам излишки, но не отдавать контроль.

— Но… — начал Маклаков.

— Без «но», — перебил я. — Это не обсуждается. Либо вы берёте то, что предлагается, либо не берёте вообще.

Купцы переглянулись. Недовольство читалось на лицах, но понимание тоже. Даже частичный доступ к Сумеречной стали — это огромное преимущество.

— Ладно, — проворчал Маклаков. — Не монополия так не монополия. Но хотя бы приоритет?

— Приоритет — можно обсудить, — кивнул я. — Первая купеческая гильдия Владимира получает преимущественное право закупки излишков. Устроит?

— Устроит, — согласился старый купец, и по его довольной физиономии было видно, что он именно на это и рассчитывал.

Умный старик. Попросил невозможное, чтобы я отказал, а потом согласился на то, что хотел получить изначально. Классический торговый приём.

— Ещё одно, — добавил я. — При мне торговля будет честной. Взятки и откаты чиновникам, монополии, выдаваемые за мзду, серые схемы с таможней — всё это прошлое. Будут чёткие правила, одинаковые для всех.

— А как же… — начала дама с острым носом.

— Знаю, — перебил я. — Сейчас половина торговли идёт через откаты. Администрация прошлых князей загнала вас в эту систему. Но это неэффективно. Вы тратите деньги на взятки, чиновники богатеют, а казна недополучает. При мне всё будет иначе.

— Легко говорить, — скептически протянул молодой купец. — Там такие авгиевые конюшни… Как вы их расчистите?

— Жёстким контролем и суровыми наказаниями, — ответил я. — Чиновник, пойманный на взятке, лишается должности и отправляется на каторгу. Купец, дающий взятку — огромный штраф. С третьего раза — тоже каторга. Система проста: либо все работают по правилам, либо все несут ответственность.

Маклаков присвистнул.

— Сурово.

— Справедливо, — поправил я. — Коррупция — это рак, который пожирает государство изнутри. Я не намерен терпеть её.