Агнесс, не обращая внимания на недовольство матери, уткнулась в журнал.

Завидное присутствие духа сохраняла только Элизабет. Она с улыбкой предложила нам тосты, джем и яичницу с беконом.

– Надеюсь, тебя порадует, что среди гостей будет знаменитый актер, - обратилась она к племяннице.
– Чарльз его пригласил.

– Кто?!
– оживилась Агнесс и ресницами затрепетала.

– Грегори Пэйнс, - ответила Элизабет и потянулась за кофейником.

За завтраком, кстати говоря, семья и вовсе обходилась без слуг. Еще одно подтверждение, что дела плохи.

Агнесс скривилась как ребенок, который вместо сладостей получил на Рождество носки.

– Да какая он знаменитость! Он уже почти вышел в тираж. И в "Мой отважный ковбой" его даже на второстепенную роль не взяли, и на ежегодный кинофестиваль не пригласили, и...

– Таким гостям в нашем доме не место!
– припечатала тетка Пруденс, расправляя салфетку на коленях.
– Киноактер, подумать только! Лучше бы пригласили тетю Эбигейл и дядю Джосайю. С твоей стороны, Элизабет, не очень-то красиво не позвать родню.

На мгновение мне показалось, что тени Мэйбл с Мэри встали за ее спиной.

Элизабет ответила со своей обычной мягкой и чуть рассеянной улыбкой:

– Пруденс, дорогая, вы с Мэйбл и Мэри сами согласились на узкий круг гостей.

Тетка Пруденс надула губы, совсем как недавно Агнесс. Хотя в ее-то почтенном возрасте это выглядело смешно, а не мило.

– Ну конечно! Ты же не оставила нам выбора.

– Разве?
– улыбка Элизабет не потускнела.
– Вы могли сами пригласить гостей...
– Пауза, и тем же мягким тоном она добила: - И оплатить торжество.

Мне хотелось зааплодировать, но я ограничилась тем, что украдкой показала Элизабет большой палец.

Тетка Пруденс часто заморгала и прижала ладони к щекам.

– Элизабет, зачем ты так? Я не хотела ничего плохого, но что скажут люди?

О, этот вечный рефрен: "Что скажут люди!" Сколько же судеб было нещадно растоптано в угоду ему?

– Мне, - Элизабет вздохнула и поправилась: - Нам с Чарльзом важнее видеть на свадьбе друзей, чем пустить пыль в глаза знакомым.

И не дрогнувшей рукой принялась наливать кофе.

Тетка Пруденс откашлялась. Кажется, отповедь младшей сестры застряла у нее в горле. Поправила старомодную камею на воротничке и поинтересовалась:

– А где остальные? Мэри, конечно, еще в постели...

– У мамы мигрень, - тихим голосом ответила кузина Рэйчел, по-прежнему не поднимая глаз от тарелки. Она вообще умеет смотреть на кого-то прямо?

– Опять?!
– всплеснула руками тетка Пруденс.
– Я ведь советовала ей принимать микстуру доктора Уэйда. Чудесное, просто чудесное средство!

– Мама, - простонала Агнесс, накладывая себе на тарелку побольше всего, - ну сколько можно? Ты нам все уши прожужжала со своим доктором Уэйдом!

Тетка Пруденс поджала губы, но не сдалась.

– А где Беверли?

– Она хотела немного поваляться, - ответила Элизабет, намазывая кусочек подсушенного хлеба мармеладом.
– Попросила, чтобы завтрак ей подали в постель.

– В постель?!
– вознегодовала Пруденс.
– Если хотите знать, это просто распущенность! Может, в этих их университетах...

– Мама, перестань!
– попыталась угомонить ее Агнесс. Получилось не очень внятно, поскольку прожевать она не успела.

Тетка Пруденс не слушала. Она вещала, раскрасневшись:

– Может, Беверли привыкла как сыр в масле кататься, но у нас такое не поощряется. Нет-нет, не поощряется. Это распущенность! Это недопустимо для леди. И вообще, слуг и так не хватает, а тут еще...

Дариан приспустил газету, взглянул на тетку и попросил:

– Не будете ли вы столь любезны продолжить воспитательные беседы с вашими детьми наедине? Боюсь, не всем интересна педагогика.

– А?
– моргнула тетка Пруденс.
– Что?..

Дариан чуть заметно поморщился и перевел:

– Помолчите.

Она вновь моргнула, побагровела и захлопнула рот.

Надо же, подействовало!

***

Автомобиль остановился возле Старой Северной Церкви, которой было уже без малого триста лет. За эти годы она порядком обветшала, однако смотрелась по-прежнему величественно: серая каменная кладка, позеленевшие от времени медные купола, шпиль колокольни и круглые окна-фонари.