– Соскучились?
– парировала я, рассеянно оглядывая гостиную, и мысленно поморщилась. Терпеть не могу такие сборища! Скука и официоз.

Тетку Мэйбл явственно перекосило. Она так стиснула висящий на груди крестик, будто собиралась швырнуть его мне в лицо с криком: "Изыди!"

К теткиному сожалению, экзорцизм на меня не подействовал бы, хотя я бы не отказалась на это посмотреть.

Увы, вместо этого она улыбнулась еще шире.

– Конечно, дорогая племянница! Мы все очень переживали о тебе, правда, Рэйчел?

Кузина, которая походила на очень несчастную мышь, вздрогнула.

– Ты совершенно права, матушка, - прошелестела она, не поднимая глаз.

Интересно, свое мнение у нее есть? Едва ли. Рэйчел выглядела бледной тенью матери, даже ее серый наряд казался вылинявшей копией материнского черного платья.

– О, я тоже очень скучала, - заверила я, даже не пытаясь скрыть насмешку.

Можно сказать, ночей не спала и горько плакала... Поскольку не могла отплатить родне той же монетой, разумеется!

На скулах тетки Мэйбл проступили красные пятна.

– Надеюсь, вскоре мы снова встретимся...
– пауза и колкое: - На твоей помолвке.

Я только хмыкнула. Это что же, попытка уязвить меня, что Рэддок всего лишь "друг", без серьезных намерений на мой счет?

– Что вы, тетя, - я тоже умею сладко улыбаться!
– Следующий раз мы, конечно, встретимся на помолвке Рэйчел.

Плечи кузины дрогнули и опустились еще ниже. Прости, прости... Зато и тетку проняло.

– Ты старше, - едко напомнила она, как будто семь месяцев разницы и впрямь имели значение.
– Еще немного, и окончательно превратишься в старую деву!

Я подняла брови, оглядываясь по сторонам. Какой злопыхатель посоветовал тетке Пруденс это ядовито-розовое платье? А шляпка, шляпка! Мертвый дрозд с розой в клюве раскинул крылья на кокетливо завитых волосах. Кошмар.

– Замужество мне уже не светит?
– отозвалась я рассеянно.
– Какое облегчение!

Замуж я давно не рвалась, да и насчет девичества... кхм.

От ехидных фантазий, как вытянулось бы лицо тетки, огласи я это вслух, меня отвлекла знакомая фигура. Кого я вижу!

– Фло Абернати!
– воскликнула я, вызвав на себя огонь из недоуменных и любопытных взглядов.

Она обернулась, и на мгновение почудилось, что я обозналась. Хотя перепутать невозможно: морковно-рыжие волосы, зеленые глаза и пышные формы выделяли Фло в любой толпе. Как и веселый нрав, который делал ее сердцем любой компании. Если бы не длинный язык, Фло цены бы не было.

– Лили?
– Фло нервно поправила глухой воротничок и одернула манжеты.
– Здравствуй. Только теперь я миссис Трент.

– Поздравляю! И передай мои наилучшие пожелания Оливеру.

В Оливера Трента Фло была влюблена лет с пятнадцати. Помнится, мне тогда ее вздохи, страдания и томление казались дикими... пока я сама не угодила в тот же капкан.

На вздернутом носу и щеках Фло из-под пудры проступили веснушки.

– Я вышла за Генри Трента.

– О, - я опешила.

Генри Трент был вдовцом средних лет и... отцом ее обожаемого Оливера.

Как на это прикажете реагировать? Тянуло выразить соболезнования, но воспитание не позволяло.

Фло приняла мои неискренние поздравлений с такой болезненной улыбкой, что у меня зачесались руки от желания утащить ее, скажем, в подвал и хорошенько допросить. Что могло превратить жизнерадостную болтушку Фло в тень самой себя?.. Жаль, свидетелей для такого демарша было многовато.

– Я ужасно соскучилась, - призналась я, доверительно понизив голос.
– Сядешь рядом со мной? Поболтаем?

– Но...
– растерялась Фло, оглядев уже накрытый стол. В одном торце его громоздились свертки с подарками, с другой стороны устраивались гости. Карточки с именами рядом с каждой тарелкой не позволяли им рассаживаться произвольно.

– Ерунда, - отмахнулась я и подхватила ее под локоть.
– Элизабет не станет возражать.

Фло вздрогнула и побледнела еще сильней. Неужели от ужаса перед столь вопиющим нарушением протокола? Конечно, на большинство женщин замужество влияет не лучшим образом, но не до такой же степени!

Я осторожно шевельнула пальцами, искоса наблюдая за ее лицом. Болезненная гримаса была мне ответом.

Как бы ненароком я сдвинула манжет ее платья... и сцепила зубы, чтобы не выругаться вслух. Запястья Фло были сплошь покрыты густо-фиолетовыми синяками.