— Отчего же, представляю, бывал там, — улыбнулся я ему в ответ. — Ну давай, грызи гранит науки. Академические знания тоже очень важны, не только практика. Но и знания без практики — пустое место.

— Ваня, спасибо тебе огромное! — парень вдруг снова сжал мою руку и его голос дрогнул, а глаза увлажнились. — Ты изменил мою жизнь, она словно началась сначала, это так здорово! А я ведь совсем недавно думал, что это просто глупые мечты, ну куда мне неодарённому до целительства? Я даже не знаю, как мне тебя благодарить! Я твой вечный должник!

Парень сжимал и тряс мою руку, на глазах навернулись слёзы. Мне казалось, что он еле сдерживается, чтобы заключить меня в объятия и разрыдаться от счастья. Вот это я понимаю, сбывшаяся мечта. Ну почти сбывшаяся, но он на верном пути и всё у него получится, я точно знаю.

Именно на таких инициативных всё везде и держится. Герасимов научит его всему и парень станет полноценным целителем. Ну а то, что дар изначально слабый, так не в величине дара дело. Главное — иметь знания и понимать, как их применять, что даже не всем сильным магам дано.

Теперь и мне не будет настолько жалко уезжать отсюда, когда придёт время. Не то сказал, однозначно будет жалко, но за медицину и за приёмное отделение, в частности, я буду спокоен. Парень местный, и он точно никуда отсюда не уедет и, вполне может быть, пройдёт время и он соберёт себе достойную команду и научит новых целителей, которых наберёт из таких же целеустремлённых энтузиастов.

Чувствуя, что ещё немного и на мокром месте будут глаза и у меня, я пожелал ему успехов и поспешил в лабораторию. Как я и думал, Анатолий Фёдорович и Евгения уже ёрзали на стульях в ожидании меня и того, что я принесу.

— Пришёл наш главный мозгоносец! — воскликнул Герасимов, потирая руки. — Много там сегодня притащил? Полный рюкзак? Теперь половина монстров в Аномалии без мозгов бегает?! Ты страшный человек, Ваня. Ой какой страшный!

Я невольно хохотнул, представив себе такую зловещую картину, и начал выкладывать на стол свою сегодняшнюю добычу.

— Без мозгов там бегают некоторые охотники, к сожалению, — сказал я, вовремя вспомнив про лежавшую в кармане рюкзака обещанную Призрачную белку. — А звери там с мозгами. И всё чаще попадаются с более развитыми мозгами. Обратите внимание — это мозг обычного Игольчатого волка, а это уже нет.

— Да понял я уже, — произнёс Анатолий Фёдорович, сразу нахмурившись. Что примечательно — ему хватило лишь беглого взгляда, чтобы это понять, вот что значит профессионал. — Обычные, кстати, мог не приносить, образцы у меня уже есть.

— Ну, я не знал, — пожал я плечами. — А из Аномалии не позвонишь. Подумал, что повторится всё, как с той белкой, и решил взять на всякий случай.

— Так я же тебя не ругаю, — сказал более тепло Герасимов, едва заметно улыбаясь. — Всё правильно, в общем-то, сделал, логично. Ладно, давай занимай уже своё место, погнали!

У нас уже получилась слаженная команда профессионалов. Мы с уверенностью роботизированного конвейера разбирали мозг по частям, делали микроскопические препараты, вносили записи в журнал регистрации результатов исследований под диктовку. Герасимов анализировал каждый препарат, сравнивал его с образцами обычного мозга. Вторым этапом пошли внутренние органы и образцы тканей.

Последний препарат подписан и убран в коробку, Герасимов выключил подсветку микроскопа, откинулся на спинку стула и запрокинул голову назад, уставившись на новую вытяжку.

— Да всё в принципе понятно теперь, — тихо произнёс Анатолий Фёдорович после долгой паузы. — Надо придумать теперь, как донести это начальству и определиться, кому это донести. Очень надеюсь, что мои предположения в этом плане окажутся верными, а то у меня на жизнь ещё были планы, не такой уж и старый.

— Да какой же вы старый, Анатолий Фёдорович? — возмутилась Евгения. — Вы мужчина в самом расцвете сил, у вас впереди ещё столько важных открытий и тысячи спасённых жизней!

— Думаешь? — он бросил косой взгляд на девушку, улыбаясь одними уголками рта, а Евгения сразу раскраснелась и сделала вид, что занимается сортировкой коробок с микропрепаратами. — Я тоже на это надеюсь. Поэтому и надо быть очень осторожным в таких щекотливых вопросах.

— Я практически на сто процентов уверен, что профессор Лейхтенбергский не участвует в этой грязной игре, — сказал я. — Просто помню его реакцию, когда мы притащили того мага-менталиста. Он был в шоке и никак не мог понять, как один человек может гулять по Аномалии настолько глубоко. Так что в этой инициативе я вас полностью поддерживаю.

— Спасибо, Ваня, — задумчиво кивнул наставник. — Ты добавил хороший грузик на чашу весов. Значит, я именно так и сделаю. А ты мне расскажи ещё про этого волка, как ты понял, что он другой?