Стас положил вторую белку на тарелку, залпом выпил стакан молока, вытер рот и руки, и ушёл в зал.

— Потом доем, — бросил я Матвею и вышел вслед за Стасом.

Когда я вошёл в комнату, Стас лежал на диване уже совсем бледный и глубоко дышал.

— Господи, и зачем я на это подписался? — сбивчиво пробормотал он себе под нос, видимо, не заметив, как я вошёл.

— Уже жалеешь? — спросил я, присаживаясь рядом с ним на край дивана.

— Пока не знаю, но что-то хреново, — сказал Стас, продолжая глубоко и часто дышать.

Я положил руку на эпигастрий и начал убирать избыток негативной энергии. Главное — не убрать всё, иначе ничего не получится, воздействие изнутри необходимо, чтобы наша «прививка» сработала.

Даже не ожидал, что с небольшого количества беличьего мяса негативной энергии окажется намного больше, чем со смачного стейка из Лешего. Похоже, её концентрация в Призрачных белках выше, отсюда такой интересный навык, позволяющий зверькам выжить в таких сложных условиях, где всё норовит тебя сожрать. Все же невидимость должна быть довольно энергозатратной способностью, а они ее могли держать долго.

Из желудка Стаса, где начинало перевариваться мясо, в разные стороны расходились флюиды негативной энергии. Большую часть я впитывал в свою ладонь. Некоторые потоки никуда не торопились и клубились в области эпигастрия, собираясь в подобие комка, но сферу, как у Матвея, это пока не напоминало. Видимо, нужно больше как мяса, так и времени.

Стас начал дышать спокойнее, растаял страх в глазах, на щеках начал постепенно проявляться румянец. Ну прям как живой.

— Как самочувствие? — поинтересовался я, продолжая контролировать ситуацию в животе, но пока не вмешиваясь.

— Уже лучше, — вяло улыбнулся Стас. — Даже жить захотелось. Думаю, может пойти съесть вторую белку?

— Не надо, — покачал я головой. — Лучше в другой раз, а то ты и одну-то тяжело переносишь, ещё второй не хватало.

— Пропадёт же, жалко, — вздохнул Стас.

— Я съем, — усмехнулся я. — Привяжу Матвея к стулу, чтобы смотрел, и съем.

— Жестоко, — улыбнулся Стас, наконец-то слегка повеселев.

— Ну если даже ты считаешь, что жестоко, то не буду Матвея привязывать, — пообещал я. — Просто съем.

— Вот и хорошо, — кивнул Стас. — Тебе, как магу, наверное, полезно будет. А я завтра свежую зажарю, одну, а то сегодня от жадности пару решил, чтобы точно хватило.

— То есть это всё от жадности, — ухмыльнулся я. — Ну ничего, мне кажется, что всё идёт по плану, просто о результатах очень рано судить.

— Вроде мне полегчало, — сказал Стас, — наверное, я пойду.

— Полежи ещё с полчасика, — настоятельно сказал я. — Потом я тебя осмотрю и, если всё будет хорошо, пойдёшь домой, шкурками заниматься.

Ещё никогда так не радовался утру понедельника. Я шёл на работу в приподнятом настроении. Золотистый и зелёный круги маны были одинаково насыщены и уплотнены, теперь точно можно осуществить прорыв пятого круга, эта мысль делала мою походку летящей.

— Нашёл подходящее слабительное? — ухмыльнулся Василий Анатольевич, по обыкновению подрезая меня перед самым входом в госпиталь. — Смотрю, радостный такой идёшь, лёгкий.

— Ага, — улыбнулся я. Сегодня даже его недовольное ворчание не могло испортить мне настроение. Впрочем, я давно научился на него не реагировать. — С вами хотел поделиться, вдруг добрее станете. Бывают же чудеса, верно?

Целитель ничего мне не ответил, лишь бросил недовольный взгляд и пошёл вперёд, чтобы успеть закрыть перед моим носом дверь в ординаторскую. Надо предложить Евгении сварить для него эликсир взросления, потому что трудный ребёнок из этого человека без посторонней помощи никак не хотел уходить.

— А вот теперь по глазам вижу, что точно созрел! — улыбнулся Анатолий Фёдорович, когда я всё же вошёл в ординаторскую. — Надевай халат и пошли в лабораторию, зелье для тебя варить.

— Да он его уже выпил, — вставил Василий Анатольевич. — Смотрите, какой радостный!

Герасимов бросил на вечно недовольного целителя косой взгляд, вздохнул, подхватил меня под локоть и увлёк за собой на выход. Когда мы вошли в лабораторию, Евгения сладко потягивалась с закрытыми глазами. Услышав, что в помещении появился кто-то ещё, резко опустила руки и села прямо, еще и вид сделала такой независимо-горделивый.

Заведующий слегка улыбнулся, оценив её кошачью грацию, но оставил без комментария. Василий Анатольевич не смог бы удержаться.

— Работай, работай, золотце, — сказал ей Анатолий Фёдорович тепло, по-отечески. — А я пока заберу твоего напарника, мы его сегодня будем дальше проталкивать по магической лестнице.