Шлепнув ладонями по двери туалета, я вхожу, подхожу к раковине и опираюсь руками о ее края. Внимательно изучая свое отражение, я с удивлением замечаю, что в целом выгляжу вполне собранно. Хотя волосы на висках слегка растрепались, мои кудри в основном уцелели, макияж искусно сохранился благодаря магии визажистов. Подарок от мамы в знак поддержки, несмотря на ее намеренное отсутствие. Она решила не приезжать, отказавшись впускать просочившееся прошлое отца в их настоящее. Решение, за которое я буду уважать ее вечно. Когда мы уходили от нее, она не выглядела ни капли обеспокоенной. Эддисон Батлер – куда более сильная женщина, чем я, но, в отличие от меня, она уверена в своем браке.

На стадионе начинается безумие, а я все смотрю в зеркало, пока телефон вибрирует в кармане.

Папа: Всё в порядке? Я уже третье пиво допиваю и пытаюсь себя сдерживать. Поторопись.

Я быстро отвечаю ему смс, а затем провожу мини–тренинг перед своим отражением.

– Соберись, Батлер, – говорю я, и эта фамилия напоминает мне, что мой отец пережил подобную судьбу. Его сила в то время подстегивает меня, пока я морально готовлю себя к предстоящим часам, все еще не оправившись от только что произошедшего.

Дверь распахивается, пока я распутываю пальцами несколько спутанных локонов, смирившись с тем, что придется довести сегодняшнюю ложь до конца и с головой зарыться в работу, как только я вернусь в Остин. И в тот момент, когда я ловлю в зеркале темное и гибельное отражение Истона Крауна, стоящего позади меня, мое сердце проваливается в пятки. Отказываясь отводить взгляд, я готовлюсь к новым ударам.

– «Иди к черту»? – повторяет он, и его бархатный тембр сменяется смесью иронии и притворной насмешки.

– Это справедливо. Я там уже с самой Аризоны, а ты здорово помог проложить дорогу.

– Мне кажется, ты неплохо отскочила, – язвит он, и в его тоне появляется едкость. Вот тогда–то я и готовлюсь к войне, хотя не могу заставить себя повернуться к нему лицом из–за звона от недавнего взрыва, все еще звучащего во всем моем существе.

– Ну, да. А у тебя же есть убежище в Малибу, верно?

Ничего. Ни единой реакции. Мои жаждущие глаза пьют его, его отражение словно мираж в пустыне. Он выглядит в точности как тот мужчина, с которым я познакомилась и вышла замуж, и все же... другой, возможно, более резкий, его присутствие – более угрожающее.

Поскольку сбежать невозможно, я сталкиваюсь с последствиями своего решения быть здесь лицом к лицу.

– Говори, – выпаливаю я, и мой тон звучит гораздо резче, чем я хотела. Острые края боли, что я чувствовала с момента нашего разлада, выталкивают слова наружу. Он хочет причинить мне боль. Это так очевидно. – Просто скажи это.

Он никогда не был незрелым в наших ссорах, ни на грамм. Все, что он когда–либо делал по–настоящему, – это позволял своим эмоциям течь свободно. В этом отношении он был непреклонен, и сейчас он не станет делать иначе, чтобы пощадить меня. Но в его глазах нет и следа той уязвимости, в которую я влюбилась. Ни единого намека на мягкость нельзя найти в границах его ярости.

– Я не планировала, что меня увидят. Я бы никогда не хотела омрачить этот знаменательный вечер для тебя или твоей семьи. Я не хочу, чтобы мы и дальше причиняли друг другу боль.

– Что ж, это впервые, – притворяется он, – ты не слишком хорошо умеешь понимать, чего хочешь, и твердо стоять на своем. Хотя, с другой стороны, ты говоришь одно, а делаешь другое.

– Я никогда не меняла своего мнения о тебе. Я думаю о тебе, о нас, все время.

– Нас больше не существует. Ты сама этого добилась, – говорит он, приближаясь сзади, и я не чувствую его тепла. Он поднимает руку и медленно проводит пальцами по номеру на моей спине. Сердце колотится в грудной клетке, умоляя о пощаде. Я сглатываю и в эти секунды позволяю себе любить его безудержно.

– Истон, я не могу так продолжать, если ты не хочешь разговаривать...

– Ты была временным кайфом... а теперь ты – пятно. – Он прижимает ладонь к груди. – Вот кто ты для меня теперь, Натали, гребаное пятно.

Я поворачиваюсь и хватаю его за запястье, с ненавистью глядя на него.

– Ты не можешь забрать свои слова назад, ни единого из них, – я качаю головой. – Ты не можешь просто взять и вычеркнуть наше с тобой прошлое.

– Нет, нет, Красавица, – он хватает меня за плечи и снова поворачивает к зеркалу. – Это ты поместила нас сюда. Это наша реальность теперь. Можешь говорить себе, что не сможешь, сегодня, перед тем как переспать со своим супергероем.

Я усмехаюсь.

– А ты был верен?

– Я женатый мужчина, – заявляет он, и его тон ядовит. Я вцепляюсь в столешницу, пока он делает шаг вперед, запирая меня еще больше и поглощая меня своим гневом.

– Нам необязательно ненавидеть друг друга, – умоляю я.

Он наклоняет голову.

– Это действительно было неизбежно, не так ли? Я просто не понимал, почему. Но теперь я вижу. Я вижу тебя.

Мое терпение лопается.

– Ты проделал отличную работу, выставив меня злодейкой во всей этой истории, Истон, но ты так чертовски эгоистичен и упорствуешь в том, чтобы винить меня, что никогда не признаешь свою часть вины, да? Даже когда я умоляла тебя увидеть, как сильно мы раним всех. Даже после того, как ты уверял меня, что не заставишь меня выбирать, или отказываться от моей карьеры, что мои отношения не пострадают...