— Видишь? Синее небо. Знаешь, что это значит?

— Дождя больше не будет? — предположила она.

— Это значит, что мы можем идти ночью. Если я увижу Северную Звезду, я найду дорогу.

Пиа была впечатлена. Земледельцы мало путешествовали и не нуждались в ночной навигации, поэтому она никогда этому не училась.

— Я была бы рада идти ночью, по крайней мере, какое-то время, — сказала она. — Нам нужно уйти подальше от земель земледельцев, прежде чем показываться днём.

Хан согласно кивнул.

— В таком случае, мы должны отправиться сегодня ночью, после того как навестим Зеда.

— Да.

Они вернулись в хижину и легли отдохнуть. Если им предстояло идти всю ночь, им нужны были силы.

Пиа не думала, что сможет уснуть, но сама не заметила, как быстро провалилась в сон. Она крепко спала, когда Гида осторожно разбудила её. Сначала ей показалось, что она в чаще тысячелистника и пора возвращаться от Хана домой, но затем она вспомнила, что сбежала, и тут же почувствовала прилив сил.

Она встала на ноги и выглянула наружу. Из-за деревьев солнца не было видно, но по свету она догадалась, что оно садится. Она надела дублёнку. Та высохла в тепле хижины.

Они поблагодарили Бейза, Гиду и Фелла, а затем попрощались. Когда они вышли из леса на Великую Равнину, уже смеркалось. Они огляделись в тусклом свете. Никого не было видно. Стам и его поисковый отряд, несомненно, давно сдались. К этому времени Трун уже решил, что Пиа ушла в Излучье.

Хан повёл их к посёлку Старый Дуб, где он жил четверть года, по крайней мере, так считалось. По факту большинство ночей он провёл в лесу с Пией. Эта мысль заставила её улыбнуться.

Они нашли Зеда, Бидди и их ребёнка, Дини, как раз заканчивающими ужинать. Хан объяснил, как они прятались у лесовиков, пока Стам их искал.

— Теперь они будут думать, что Пиа ушла в Излучье, — сказал он. — Это даёт нам несколько дней, чтобы уйти с равнины в холмы.

— Хорошо, — сказал Зед.

Хан перевёл дух и сказал:

— Я был скотоводом с восьми лет. Как ты думаешь, я заслужил корову, чтобы взять её с собой в этот путь?

Зед улыбнулся.

— Да, заслужил, — сказал он. — Пойдём, выберем одну, пока окончательно не стемнело.

Пиа осталась поговорить с Бидди. Это была темноглазая, темноволосая женщина с овальным лицом. Пиа подумала, что она очень красива.

— Почему земледельцы так настойчиво преследуют вас? — спросила Бидди. — Почему они просто не отпустят тебя?

Очевидно, она мало знала об укладе жизни земледельцев. Пиа задумалась, как уместить целый уклад жизни в несколько слов.

— Им нужны сильные молодые люди, чтобы возделывать землю, — сказала она. — И они считают, что женщины принадлежат мужчинам.

— Принадлежат им? Как собственность?

— Да.

Бидди была потрясена.

— Теперь я понимаю, почему ты бежишь… даже несмотря на то, что ждёшь ребёнка.

Пиа улыбнулась.

— Уже так заметно?

Бидди кивнула.

— Если знаешь, куда смотреть. Думаю, ты беременна уже четверть года. Ребёнок родится вскоре после Весеннего Обряда. — Она скромно улыбнулась. — Я была старшей из шестерых детей, так что видела, как мать выносила пятерых.

У Пии такого опыта не было. Она была младшей из троих детей, двое из которых умерли в раннем детстве, так что она всегда была единственным ребёнком. Рассказ Бидди заворожил её, и они говорили о беременности и родах всё время, пока не вернулись мужчины.

Пиа вышла посмотреть на корову. Это была молодая тёлка, худая, но сильная.

— Можешь дать мне ещё кусок верёвки, чтобы я мог привязывать её на ночь? — спросил Хан.

— Конечно. — Зед вошёл в дом и вернулся с верёвкой, которую повязал корове на шею.

Пиа теперь была как на иголках, ей не терпелось уйти.

— Пойдём, — сказала она.

— Я провожу вас до тропы, которой пользуются лесовики, — сказал Зед. — Она к северу отсюда, недалеко. А дальше вы по ней дойдёте до самых холмов.

— Спасибо, — сказала Пиа.

Они попрощались с Бидди и Дини и отправились в путь. Пока они шли, взошла луна, и ночь стала светлой. Везде, где были ручьи, собирались коровы.

— Мне не придётся гонять их к реке, по крайней мере, в ближайшие несколько дней, — сказал Зед.

— Интересно, неужели засуха наконец-то кончилась, — сказал Хан.

— Будем все на это надеяться.

Гром был пастушьей собакой и держался рядом с коровой, следя, чтобы она не отставала и не сбивалась с пути.