— Я тоже, но идти больше некуда.

— Напротив, есть много мест на севере, на юге, на востоке и на западе, куда мы можем отправиться.

— Ты хочешь сказать, нам следует покинуть Великую Равнину?

— Да.

— Но мы почти не знаем, что там, за равниной.

— Мы знаем, что лесовики каждое лето проводят в Северо-Западных Холмах. У них есть проторенная тропа, так что мы легко найдём дорогу.

— А что мы будем есть? Олени уже вернулись на равнину.

— Мы могли бы взять корову.

— Ты имеешь в виду, украсть?

— Думаешь это будет необходимо? Если ты доверишься Зеду, не сочтёт ли он, что как скотовод ты имеешь право на одну корову?

Хан усмехнулся.

— Думаю, ты, пожалуй, права. — Он посерьёзнел. — Но зима в холмах…

Она кивнула. Здесь, на равнине, уже становилось прохладнее.

— Нам придётся построить себе хижину. Уверена, мы с этим справимся.

— Да. — Он выглядел задумчивым. — Ты, я и корова…

— И наш ребёнок.

— Звучит уютно.

Пиа кивнула. Ей это тоже казалось уютным. Она знала, что будут трудности и лишения, но радость быть вместе и быть свободными даст им силы справиться с проблемами. Одна мысль об этом делала её счастливой.

Был один большой недостаток.

— Правда, я буду скучать по матери.

Хан, очевидно, не думал о Яне.

— А она не может пойти с нами?

— Я говорила с ней об этом. Она отказывается. Говорит, что слишком стара. Она больше не может ходить далеко или быстро. Она всё лето таскала воду, и это её измотало. Она боится, что замедлит нас, и тогда нас всех поймают.

— Не знаю…

— Она не передумает.

Хан кивнул. Для него это имело смысл. Но он сказал:

— Возможно, ты долго её не увидишь. Ты думаешь, мы будем жить в Северо-Западных Холмах вечно?

— Нет. Через год или два мы сможем вернуться на равнину. Страсти улягутся, и многие о нас забудут. У нас будет ребёнок, и это всё изменит. Если Трун попытается отнять мать и дитя у отца, скотоводы вполне могут пойти войной, и Трун не может этот вариант исключать.

— В любом случае, это дело далёкого будущего, — сказал Хан.

«Не такого уж и далёкого», — подумала она, но не сказала вслух.

— Нам придётся взять кое-что из необходимого. Котелок, две миски и две ложки, несколько кремней и большой кожаный мешок, чтобы всё это сложить.

— И мой лук со стрелами. Когда отправимся?

— Завтра ночью.

— Так скоро!

— Слушай. Через четыре дня Осеннее Равнопутье. Мы должны уйти завтра, но не уходить далеко, а спрятаться в Западном Лесу. На следующий день они будут искать на землях фермеров и в лесах, обойдут ближайшие поселения скотоводов. Не найдя нас, они подумают, что мы ушли в Излучье. На следующий день они отправятся к Монументу на Обряд и будут искать нас там. На следующий день, после Обряда, они вернутся сюда. Это даёт нам четыре чистых дня, чтобы их опередить. Они нас никогда не поймают.

— Никогда, — сказал он. — Если только Бог Солнца улыбнётся нам.

*

На следующий день пошёл дождь.

За лето, пока спадала жара, случалось несколько жалких дождичков, но это была настоящая буря. Земледельцы стояли на полях, глядя вверх и разинув рты, чтобы поймать чистую воду. Все промокли до нитки, и никто не возражал.

Сухие русла ручьёв снова наполнились. Это решило одну из проблем Пии и Хана, ведь в пути им не придётся искать воду.

К ночи ветер усилился, и дождь полил ещё сильнее. Пиа подумывала отложить их уход на другую ночь, но не могла этого вынести. Она была слишком близка к свободе, чтобы её откладывать. К тому же, такая погода затруднит любую погоню.

Как обычно, она легла и притворилась спящей. Ветер, казалось, какое-то время беспокоил Стама, но наконец его дыхание стало ровным.

Как и у большинства людей, у Пии была дублёнка, которую она носила поверх туники в холодную погоду. Она висела на колышке в стропилах, и теперь Пиа сняла её и накинула на плечи.

Она опустилась на колени у постели матери и поцеловала её. Яна погладила её по лицу и прошептала:

— Да улыбнётся тебе Бог Солнца.

— И тебе, моя любимая мама, — выдохнула Пиа.

Затем она встала и ушла. Покидая родной дом, она гадала, увидит ли когда-нибудь мать снова.

Она с трудом поднялась по склону к лесу, сгибаясь под дождём и борясь с ветром, который швырял её из стороны в сторону. Вскоре её дублёнка отяжелела от воды.

Она добралась до леса и была благодарна за укрытие деревьев. Она прошла его насквозь и нашла Хана на другой стороне, на их обычном месте. Он, как и Гром, тоже промок до нитки.

Коровы сбились в плотную кучу, укрывая друг друга и своих телят.