Тем возглавил тянущую команду, и они быстро сдвинули камень с места. Джойа была поражена, как гладко он скользил по дороге из брёвен. Дважды он натыкался на бревно, которое было чуть выше остальных, и оба раза ненадолго замедлялся, затем сокрушал выступающий край и двигался дальше. «Умельцы» дотащили камень до конца дороги.

— Это чудесно! — сказала Джойа Сефту. — Ты решил проблему.

Он покачал головой.

— Это полезно только на коротких дистанциях. Чтобы построить дорогу из брёвен отсюда до Монумента, понадобятся все деревья Великой Равнины. Одна только их вырубка займёт годы.

— А нельзя использовать меньшее количество брёвен, перенося их сзади вперёд по мере движения камня?

— Мы пробовали. — Сефт улыбнулся. — Люди выбились из сил, таская брёвна, работая парами, бегая сзади вперёд. Но настоящая проблема в том, что когда брёвна кладут перед движущимся камнем, они не закреплены надёжно, и камень просто сдвигает их с пути.

Эйфория Джойи улетучилась так же быстро, как и пришла.

— Значит, мы вернулись к тому, с чего начали.

— Не совсем. — В конце бревенчатой дороги была другая дорога, сделанная из веток всех размеров и рыхлой земли. — Такую сделать гораздо проще, и мы могли бы за несколько недель проложить нечто подобное до самого Монумента. Но она слишком хлипкая. — Он кивнул Тему, и тот снова велел «умельцам» тянуть.

Джойа сразу увидела проблему. Если брёвна камень вдавливал глубже в землю, то здесь он просто расталкивал ветки в стороны. Дорога быстро приходила в беспорядок, и движение камня постоянно прерывалось и останавливалось.

— Это лучше, чем ничего, — сказал Сефт, — но ненамного.

— Значит, ты планировал использовать оба вида дорог…

— Но и этого всё равно не хватит, чтобы сократить пятьдесят дней до пяти.

— Ты не выглядишь совсем уж побеждённым. У тебя явно есть какая-то идея на уме.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. У меня есть ещё кое-что, что я хочу тебе показать. Пойдём со мной.

Он повёл её к грубому навесу, который явно был его мастерской. Внутри были кремневые инструменты всех видов, оленьи рога для отжимной ретуши лезвий [1] , зернотёрка для шлифовки и полировки, и верёвки. Четверо «умельцев» зашли за мастерскую и вернулись, неся что-то, чего Джойа не узнала.

Это было сделано из цельного ствола высокого дерева — плоский кусок древесины, длиннее самого большого камня в Каменистой Долине. В ширину он был как рука мужчины, и толстый. Он был идеально прямой от одного конца почти до другого. Самой заметной его особенностью был изгиб на одном конце, несомненно, том, что был основанием ствола, он загибался вверх, как нос плетёной лодки. Его отполировали и промаслили, так что он поблескивал в слабом зимнем солнце.

— Вместо того чтобы пытаться выровнять землю, мы придадим самому камню ровное основание, — сказал Сефт.

Джойа не поняла.

— Что это? — спросила она.

— Это полоз.

— Ты положишь камень на него?

— Вроде того. Это лишь часть конструкции, которую мы собираемся соорудить. Будет два полоза, соединённых поперечинами, которые образуют основание саней. Основание будет поддерживать низкую платформу, на которой будет лежать камень. Всё это нужно очень надёжно соединить шипо-пазовыми соединениями, используя короткие толстые куски дерева, чтобы вся конструкция не рухнула под весом. Изогнутые концы полозьев позволят саням переезжать через мелкие препятствия, не останавливаясь.

— Если это сработает…

— Мы сможем переместить камень отсюда до Монумента за два-три дня.

Джойа не смела поверить. Сефт редко давал обещания, которые не мог сдержать, но это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть готовую вещь, — сказала она.

— Ты будешь первой. Но, возможно, придётся немного подождать.

Их разговор прервала женщина с яркой внешностью, спускавшаяся со склона от дома пастуха.

— Я принесла вам баранины, — весело сказала она, приближаясь, и Джойа увидела, что у неё в корзине горой лежит мясо.

Джойа не сводила с неё глаз. Рот её был так широк, что, казалось, она улыбается от уха до уха, а светло-каштановые волосы представляли собой копну кудрей, подпрыгивавших в такт шагам. Она была ровесницей Джойи, слишком молода, чтобы быть женщиной старика Хола.

— Спасибо, Ди, — сказал Сефт. — Очень мило со стороны твоего деда прислать нам мяса на завтрак.

«Значит, — подумала Джойа, — она внучка Хола, и зовут её Ди».

— Деда говорит, — сказала Ди, — если надумаете подарить ему поросёнка, он с превеликой охотой примет. Порой хочется отведать жирной свининки после постной баранины.

Джойа не могла отвести от Ди глаз. Она, казалось, вся лучилась жизнью и теплом.

— Я пришлю ему одного сегодня же, — сказал Сефт. Важно было подружиться со старым пастухом. Они вторглись в его долину, и нужно было, чтобы он видел в их присутствии пользу, а не помеху. — Кстати, — продолжил Сефт, — это Джойа, одна из наших жриц.

Ди исполнила формальное рукопожатие и сказала:

— Какая для меня честь, познакомиться со жрицей.

— Я бывала здесь раньше, но никогда вас не встречала, — сказала Джойа. — Я не знала, что у Хола живёт внучка.