— Ну, может, и не испугаешься, — уступила Джойа.

— Что за приключение? — с тревогой спросила Рони.

— Я хочу подсмотреть за Жрицами.

Рони ахнула.

Жрицы пускали людей в Монумент по особым дням, но большую часть времени держались особняком и никого к себе не подпускали. Каждое утро на рассвете они совершали обряд, и можно было слышать их пение. Вероятно, они ещё и танцевали, но этого, казалось, никто не знал, и их уединение уважали из смешанного чувства благоговения и страха. Монумент был священным местом.

Джойа хотела знать, чем они там занимаются.

Жрицы завораживали её. Они всегда точно знали, когда наступает День Середины Лета и День Середины Зимы, а также Весеннее и Осеннее Равнопутье. Если им задавали вопрос, они давали точный ответ: «Середина зимы будет через десять дней». Как они это делали? Откуда они всё это знали? Было ясно, что они обладают неким тайным знанием, недоступным больше никому. Эта мысль её будоражила.

— Но их обряды это часть священной тайны. Мы можем прогневать богов, — сказала Рони.

— Не думаю, что богам есть дело до трёх подглядывающих девчонок, а ты как считаешь?

Рони не спешила соглашаться.

— Я не знаю. И ты тоже не знаешь.

— Я согласна с Джойей, — сказала Вии. — Богов мы не обидим. Но Верховная Жрица может на нас разгневаться. А потом нас могут высечь.

Взрослых никогда не секли, но детей случалось наказывали за серьёзные проступки. За поджог дома, издевательство над коровой и тому подобное. Джойа дважды подвергалась этому наказанию, и это было очень больно, но почему-то не сделало её послушной.

— Если жрицы нас увидят, мы убежим, — сказала она. — Они нас не знают, и в своих длинных туниках быстро бегать не умеют.

Джойа, её подруги и все остальные носили простую тунику до колен, представляющую собой два куска кожи, сшитых костяной иглой при помощи коровьей жилы вместо нити. Швы оставляли отверстие для головы и два для рук. Жрицы тоже носили длинные кожаные туники, которые доходили до лодыжек и имели рукава. Эти туники были тёплыми, но сковывали движения. Джойа никогда не видела, чтобы жрица бегала в такой тунике.

Рони всё ещё сомневалась.

— Если не хочешь можешь не ходить с нами, — сказала Джойа.

Джойа прекрасно знала, что Рони не вынесет, если её оставят за пределами компании. Она была крайне не уверена в себе, несмотря на всю свою красоту, и нуждалась в утешении, которое давала принадлежность к группе.

— Но я хочу пойти с вами, — сказала она.

— Когда мы это сделаем? — спросила Вии.

— Завтра же, — тут же ответила Джойа.

Рони была встревожена.

— Так скоро!

— Нет смысла откладывать. — Джойа не хотела давать ей время передумать. — Встретимся у дома Вии перед рассветом. Нам нужно добраться до Монумента к восходу солнца или чуть позже.

Монумент находился к юго-западу от селения, и дойти до него можно было примерно за то же время, что требуется на то, чтобы вскипятить котелок воды.

Остальные согласно кивнули, и Джойа встала.

— Должно быть, близится время обеда, — сказала она. Солнце стояло высоко, и она проголодалась в ожидании полуденной трапезы.

Они ушли с берега и разошлись по селению каждая своей дорогой.

Пока Джойа шла, она вспоминала приключение в Лесу Трех Ручьев. Оглядываясь назад, она понимала, что поступила глупо, предложив это, и подруги не должны были поддаваться на её уговоры.

Лесовики обычно были мирным народом. Иногда они приходили на Обряды, принося на обмен орехи и дичь. Им нужен был кремень, он вообще был нужен всем, ведь только из него делали орудия с острым лезвием, но в лесах не было кремневых шахт. Ещё они любили выменивать браслеты и ожерелья из резной кости.

Однако говорили, что лесовики обидчивы и в гневе могут быть жестоки. Джойа забыла об этом, когда повела Вии и Рони в лес.

Сначала они не встретили ни одного лесовика, хотя Джойа видела следы их присутствия. Например, кусты орешника, заботливо подрезанные так, чтобы давать самый обильный урожай. Умение, которым владели только лесовики. Растительность в лесу, заметила она, располагалась тремя ярусами. Выше всех росли сосны. Ниже и шире крона была у дубов и ольхи. В подлеске росли орешник, бузина и берёза, а у самой земли ютились мхи и лишайники.