Трун объявил, что община земледельцев плохо подготовлена к обороне. Один или два человека вслух поинтересовались, кто же, чёрт возьми, может на них напасть, но Трун отмахнулся от таких вопросов и приказал каждому мужчине на Ферме обзавестись луком и по меньшей мере шестью стрелами.

У нескольких земледельцев уже было такое оружие, но большинство его не имело, ведь земледельцы не занимались охотой. Трун подрядил охотника по имени Вэл, который жил один на южном берегу реки, чтобы тот показал земледельцам, как делать луки и стрелы. Даффу пришлось найти гибкую тисовую ветвь чуть длиннее его роста и несколько коротких ореховых веток для стрел, а также добыть жилы с туш, чтобы скрутить из них тетиву.

Когда луки были сделаны, всем пришлось упражняться в стрельбе по мишеням в Восточном Лесу. Сначала они были безнадёжны. Дафф шутил по этому поводу, что самое безопасное место на стрельбище прямо перед мишенью. Но постепенно у них стало получаться лучше.

— Он говорит, что всё это для обороны, — сказала Пиа Даффу, — но больше похоже, что мы готовимся на кого-то напасть.

— Что ж, нападать на скотоводов нет смысла, их слишком много, — ответил Дафф.

— Трун думает, что они слишком трусливы, чтобы сражаться.

— Возможно, он планирует сжечь ещё один лес. Восточный, например, или Круглый Лес, — сказал Дафф.

Пиа содрогнулась.

— Надеюсь, что нет. Лесовики мстительны, и, о боги, этот урок мы должны были усвоить.

Трун также объявил, что никому, ни мужчине, ни женщине, не будет позволено идти на Обряд Середины Лета к скотоводам. Ожидалось, что все останутся и поддержат праздник земледельцев. На этот праздник приходило так мало людей, что эта мера была очевидно излишней, и Пиа была уверена, что у Труна есть какой-то тайный замысел.

Дафф сказал Пии, что всё равно пойдёт на Обряд Середины Лета к Монументу. Он участвовал в походе Джойи в прошлом году и хотел сделать это снова. Несколько других молодых земледельцев чувствовали то же самое. Участие в том событие было лучшим праздником на их памяти. Трун не имел такой власти над мужчинами, как над женщинами, и Пиа полагала, что молодые люди при желании могут пойти наперекор его указу.

Через несколько дней женщина Труна, Катч, которая также приходилась тётей Пии, появилась в тот момент, когда Пиа полола сорняки. Катч несла поросёнка, чёрного, с розовым пятачком и большими ушами. Она показала поросёнка Олину, и тот захихикал.

— Прости, что отрываю тебя от работы, — сказала она Пии.

— Ничего страшного. Мне всё равно нужен был перерыв. Какой здоровый поросёнок.

— Не обменяешь козлёнка на поросёнка?

У Пии никогда не было свиней, но растить их было несложно, большую часть времени они кормились сами, роясь в земле.

— Мне нужно спросить Даффа и Яну, — сказала она, — но, по-моему, это хорошая идея. Этой весной у нас пока только один козлёнок. Хочешь посмотреть?

Днём коз не привязывали, а козлята никогда далеко не отходили от матери. Они паслись на опушке, объедая листья с низких кустов. Пиа взяла козлёнка на руки, и тот заблеял, зовя мать. Ей пришлось крепко его прижать.

— Крепкий, — сказала она.

— Если Яна и Дафф согласятся, принеси завтра козлёнка ко мне домой, а я отдам тебе этого вертлявого.

— Хорошо. Спасибо.

Катч понизила голос, хотя вокруг никого не было, и заговорила с тревогой:

— Я хочу тебя кое о чем предупредить.

Пиа подумала, что, вероятно, в этом и была главная причина её прихода.

— Я слышала, что Дафф и некоторые молодые люди собираются пойти на Обряд Середины Лета к скотоводам, несмотря на запрет Труна, — продолжала Катч. Она подняла руку, пресекая любые возражения. — Не отвечай мне, правда это или нет, я не спрашиваю.

— Тогда я промолчу.

— И мне нечего будет сказать Труну.

Пиа поверила ей. Катч, у которой не было дочерей, любила свою племянницу Пию.

— Не пускай Даффа в поход, — сказала Катч.

— Что?

— Прошу тебя, умоляю.

— Но почему?

— Потому что одного мужчину у тебя уже убили.

Она говорила о Хане. И Пию пронзила ледяная мысль, что Даффа могут убить также, как убили Хана.

— Ты хочешь сказать, что Дафф может погибнуть в этом походе?

— Не только Дафф.

— Трун планирует устроить резню?

— Больше я ничего не скажу. Я просто умоляю тебя, не пускай его на Обряд.

— Но я не понимаю.

— Если Трун узнает, что я говорила с тобой об этом, он забьёт меня до смерти.

Это заставило Пию воздержаться от дальнейших вопросов.

— Что ж… спасибо за предупреждение… в любом случае.

— Но никогда никому не говори, кто тебя предупредил.

— Хорошо.

Катч кивнула, принимая обещание, затем повернулась и пошла прочь, всё ещё неся поросёнка.